Мешок

Внезапно Мешок оказался не в состоянии ответить на вопрос, и это вызвало вторую склоку. Сто двадцать вопрошающих, каждый из которых уже уплатил свои сто тысяч, подняли вой, слышный на всех планетах. Началось официальное расследование.

Зиблинг оставил Мешок на попечение своего помощника и однажды вечером оказался на заседании сенатской комиссии, неловко поёживаясь перед наведёнными на него кинокамерами. Допрос вёл сенатор Хорриган – грубый, напыщенный, крикливый политикан.

– Вашей обязанностью является поддержание Мешка в состоянии, позволяющем получать ответы на вопросы, не так ли мистер Зиблинг? – осведомился сенатор Хорриган.

– Да, сэр.

– Тогда почему Мешок оказался неспособным ответить на вопросы, заданные ему указанными клиентами? Эти джентльмены честно заплатили свои деньги – по сто тысяч каждый. Насколько я понимаю, пришлось возместить им эту сумму. Это означает, что правительство потеряло… э, одну минуту… сто двадцать на сто тысяч… Сто двадцать миллионов! – раскатисто провозгласил он.

– Двенадцать миллионов, сенатор, – торопливо прошептал секретарь. Поправка принята не была, и число сто двадцать миллионов в должное время украсило газетные заголовки.

Зиблинг сказал:

– Как мы установили, сенатор, Мешок оказался неспособным отвечать на вопросы потому, что он не машина, а живое существо. Он выдохся. Ведь ему задавали вопросы двадцать четыре часа в сутки.

– Кто дал разрешение на такой идиотский порядок?! – загремел сенатор Хорриган.

– Вы сами, сенатор, – быстро сказал Зиблинг.

Хорригана передёрнуло.

– Следовательно, Мешок не отвечал на вопросы в течение целых двух часов?

– Да, сэр. Он возобновил ответы только после отдыха.

– И отвечал уже без каких-либо затруднений?

– Нет, сэр. Его ответы замедлились. Последующие клиенты жаловались, что у них мошеннически вымогают деньги. Но поскольку ответы всё же давались, мы не считались с этими жалобами, и финансовое управление отказало в возмещении убытков клиентов.

– Считаете ли вы, что обман клиентов, уплативших за своё время, честное дело?

– Это меня не касается, сенатор, – ответил Зиблинг, преодолевая нараставшее в нём раздражение. – Я просто слежу за выполнением законов. Вопрос о честности я предоставляю разрешать вам. Полагаю, что в этом отношении вы безукоризненны.

Среди присутствующих прокатился смех, и сенатор Хорриган вспыхнул.