Один день мисс Петтигрю

То, что вы боитесь этого другого молодого человека, полагаю, облегчит разрыв с ним. Ведь не станет же он угрожать вам. Просто помните об этом.

– Я знаю, – грустно сказала мисс Лафосс. – Но вы все же не до конца меня поняли.

– Мне всегда казалось, что я достаточно восприимчива, – неуверенно сказала мисс Петтигрю.

– Разумеется, – согласилась мисс Лафосс. – Я не сомневаюсь, еще немного, и вы поймете.

Она наклонилась ближе.

– Знакомо ли вам это странное ощущение в груди, когда мужчина вас целует?

«Мне кажется, – метнулась мысль в голове у мисс Петтигрю, – я читала, что где-то в груди есть орган, реагирующий на лобзания.

Или это в животе? Впрочем, неважно. Главное – ее успокоить».

– Не стоит отчаиваться, – слабо сказала она. – Насколько мне известно, ученые установили, что…

– Я и не отчаиваюсь, – перебила мисс Лафосс. – Я наслаждаюсь. В этом-то и дело. Мне от него не уйти. Он только смотрит на меня, и я уже таю и расплываюсь.

– Твердость духа… – с сомнением начала мисс Петтигрю.

– Я как кролик, а он – змея. Когда змея направляет взгляд на кролика, тот теряет волю. И никуда не движется. Ему не хочется двигаться, хотя он и знает, что это означает неминуемую смерть.

– Смерть!

– Или что-нибудь похуже, – подтвердила мисс Лафосс.

Она порывисто встала, вышла в спальню, вернулась с небольшим свертком, раскрыла его и поместила на колени мисс Петтигрю.

– Знаете, что это?

– С виду, – сказала осторожно мисс Петтигрю, – похоже на порошок от головы. Насколько я знаю, хорошо помогает также при болях в желудке и ревматизме.

– Кокаин, – сказала мисс Лафосс.

– О боже! Нет!

Мисс Петтигрю уставилась на невинно выглядящий порошок с ужасом, трепетом и восторгом. Белые рабыни, притоны адского разврата, красный плюш и мужчины с подозрительными черными усиками пронеслись безумным вихрем у нее в голове. Она оказалась в логове порока! Скорее, бежать, пока ее честь еще не затронута! Немедленно, впрочем, голос рассудка напомнил ей, что теперь уже вряд ли кому-нибудь придет в голову покуситься на эту драгоценность.

Спасать нужно было не себя, а мисс Лафосс. И она ее спасет! Она вскочила, помчалась на кухню, опорожнила сверток в раковину и вернулась, сияя.

– Вот так! – сказала она запыхавшись. – Этот соблазн вам более недоступен. Но скажите, умоляю: неужели вы… позволили себе Пасть Жертвой Привычки?

– Нет, – сказала мисс Лафосс. – Даже не трогала. Майкл заметил бы. Мимо него и муха не пролетит.