P.S. I Dare You. Я бросаю тебе вызов

– Я с первого раза услышал вас, – перебиваю я ее, повысив голос настолько, что Ханна вскидывает на меня блестящие глаза и едва не роняет свой телефон.

– Он хотел бы встретиться с вами, чтобы обсудить вопросы наследства, – говорит она.

– Я уверен, что он уже составил завещание. – Не то, чтобы я чего-то от него хотел. Его деньги – и имя Уэллсов – всего лишь тяжкая обуза. – И я уверен, что когда придет время, его нотариус свяжется со мной.

– Есть кое-какие вопросы, которые он хотел бы обсудить с вами лично – пока еще в силах, – настаивает она.

 – Эта встреча не займет много времени. Вероятно, не более десяти или пятнадцати минут в целом. Не могли бы вы приехать сегодня после полудня? У вашего отца есть свободное время между одним часом пятнадцатью минутами и одним часом сорока пятью минутами.

– Я не успею, – говорю я. Сейчас я в Теллерайде, в Колорадо, наслаждаюсь импровизированным отдыхом, катанием на лыжах и сноуборде. Или, по крайней мере… наслаждался всем этим.

Я сажусь на краю постели, согнувшись и опираясь лбом на раскрытую ладонь.

На прикроватном столике лежат ключи от моей «Сессны»[2 - «Сессна» – американский производитель самолетов – от малых двухместных до бизнес-джетов.]. Я мог бы сегодня прилететь обратно в Нью-Йорк, если бы хотел этого.

Если бы хотел этого…

Желание моего отца «обсудить вопросы наследства» – всего лишь уловка, за которой прячется его подлинное стремление: хитростью заставить меня сделать то, чего хочет он… Выиграть хоть в чем-то, поскольку это его желание преобладает над всеми остальными, даже сейчас, когда он на пороге смерти.

Насколько я знаю, сейчас у него нет надо мной никакой власти, и это дает мне ощущение свободы. У старого Уэллса нет столько денег, чтобы заставить меня передумать.

Девушка, лежащая в моей постели, выскальзывает из-под покрывала и шарит по полу в поисках своего вечернего платья – облегающего и ажурного, если я правильно помню.

– Колдер… у тебя есть зарядка для телефона? – шепчет она, морщась, словно сожалея, что ей приходится беспокоить меня во время важного звонка.

– Марта, мне придется сейчас проститься с вами, – говорю я. Помощница моего отца начинает возражать, но уже слишком поздно. Я уже нажимаю красную кнопку.

Должен признать… во мне зажглось любопытство, и я не против еще разок сказать своему отцу, чтобы он убирался к черту, прежде чем он уйдет в мир иной, однако я не хочу, чтобы эта победа досталась ему слишком легко.