P.S. I Dare You. Я бросаю тебе вызов

– Я с радостью займусь расписанием его дел, мистер Уэллс, но если вы ожидаете, что я, так сказать, подрежу ему крылья, то боюсь, на это моей квалификации не хватит. – Я расправляю плечи, выпрямляю спину и высоко поднимаю голову.

– Я не прошу от вас ничего, кроме как быть самой собой, мисс Кин. – Его светлые глаза искрятся, он постукивает пальцами по подлокотнику зеленого дивана. – Я уже сказал вам: я знаю своего сына. И я знаю, что делаю. – Мистер Уэллс встает и поправляет свой красный атласный галстук.

 – Теперь прошу меня простить, мне нужно провести видеоконференцию. Я попрошу Марту чем-то занять вас, пока мы ждем, что мой сын соберется с мыслями. Обещаю вам, что это не займет много времени.

Я выхожу из кабинета и возвращаюсь к столу Марты в еще большем замешательстве, чем после первого разговора с мистером Уэллсом.

Полагаю, что он стал одним из самых успешных бизнесменов в истории нашего государства не только потому, что ему повезло. Он умен. Он убедителен. Он умеет красиво говорить.

И он не принимает ответа «нет».

Колдер Уэллс-старший воплощает собой философию поговорки «Было бы желание, а способ найдется».

Просто я не понимаю, почему он выбрал меня в качестве этого способа.

Но, наверное, скоро узна?ю.

Глава 6

Колдер

Я погружаюсь в тишину своей гостиной, словно в воду, держа в руке фотографию в рамке. На ней моя красивая улыбающаяся мама обнимает обеими руками меня, своего костлявого двенадцатилетнего сына. На щеках у матери румянец, глаза сияют, шелковистые темные волосы, достигающие плеч, завиваются внутрь, к шее.

Картина, олицетворяющая крепкое здоровье и счастье.

Портрет женщины, у которой было это все и многое еще сверх того.

Это было последнее лето, когда мы по-настоящему были вместе, последнее лето, когда на ее лице играл мягкий румянец, когда у нее хватало энергии водить меня на прогулки по берегу моря в нашем хэмптонском поместье – она притворялась, будто верила мне, когда я заявлял, будто ненавижу эти прогулки.

Я совсем не ненавидел их.

Я радовался времени, проведенному с матерью.

Гвинет Уэллс была святой. Она воплощала в себе все самое доброе и правильное в этом мире, и мне повезло, что она была моей матерью, – пусть даже мое везение продлилось чуть дольше десяти лет.

Я все еще помню ее знаменитые приморские пикники, на которые приходили все наши соседи. Помню, как она напевала себе под нос, когда мыла посуду.