Возмездие

Намного более страшной ей казалась перспектива того, что ее мужу поверят с большей охотой, чем ей, и все сочтут ее за легкомысленную позорную деваху, которая имеет совесть, будучи замужней и с детьми, изменять своему ненаглядному супругу. Редко когда все оборачивалось так, чтобы поверили женщине.

На кухне раздавались жуткие крики, а двойняшки в это время сидели в своей комнате, трясясь от ужаса. Они думали, вот оно: еще немного, и он ее убьет. Двое маленьких мальчишек окоченели от страха, в горле у них словно застрял огромный ледяной ком, который обдавал все тело изнутри холодом, а где-то там, еще глубже, скатывался другой, на этот раз – из огня.

Они были не в силах не то что позвать на помощь, они были не в силах даже сдвинуться с места, пошевелить пальцем.

Боб так и не сумел поднасрать в дальнейшую жизнь жены, поставив на нее гадкую метку, хоть и был вдвое больше. Сильнее? Возможно. Ловчее? Может быть. Но уж точно не в тот момент. Семь банок пива справлялись со своей задачей на ура.

Вилка вывалилась из рук Боба старшего и с грохотом упала на кафельный пол, и пьяница, разозлившись на Маргарет, на себя, на весь мир, схватился за стеклянную миску с конфетами, стоявшую на столе. Разбив ее о край кухонной тумбы, он осколком попытался зарезать жену. Маргарет виляла от него по всей кухне, отбиваясь чем могла, и какое-то время даже успешно, но мужу все же удалось рассечь ей лицо. На нем проступила красная полоса, берущая начало от брови и заканчивающаяся аж у подбородка.

Алая кровь брызнула на пол, на белое платье, а затем растеклась по полу, оставляя кляксы. К счастью Маргарет, глаз остался целым.

В конечном счете, ей удалось запереть мужа в кладовой, но тот не намеревался сдаваться, а вместо этого отчаянно колотил огромными кулачищами в дверь, крича оглушительным басом, который под влиянием алкоголя стал еще ужаснее и свирепее:

– Я убью тебя, поганая тварь! Думала, я не узнаю, для чего ты ходишь в эту чертову церквушку? Грязная сука, ходишь туда творить свои шлюшьи дела с этим кобелиной-священничком! Что, мордашка его приглянулась? Ну я-то разобью эту мордашку, и твою разобью, вы погодите!

Подозрения Боба основывались на том, что его жена принадлежала к воспитанникам очень редкой по тем временам семьи – семьи атеистов.

Он не верил в то, что она могла уверовать.

Маргарет, опершись о стену, сползла на пол, зажмурила глаза и закрыла уши руками. Она тряслась от страха.