Мой непокорный враг

Тот же, наконец, обратил внимание на Охотника, и я почувствовала облегчение, когда Эйнар перевел взгляд на него.

– За мной придут, и всей вашей гильдии настанет конец, –  уверенно заявил пленник, словно это он тут был хозяином положения, и не его приковали к стене цепями. – Лучше сразу отпусти меня, и я убью тебя быстро, Квежек. Видишь, я тоже знаю, кто ты.

Ливьер снова глянул на Эйнара, а затем, подойдя ко мне, схватил за запястья и поднял их выше, рассматривая тот странный рисунок, что появился на них буквально несколько минут назад.

Я услышала, как он шумно выдохнул, а потом, отпустив, тяжело посмотрел на меня с сочувствием.

– Как же тебя так угораздило? – покачал головой мужчина. – Как можно быть такой неосторожной? Я разочарован, Лира.

– Лира, значит, – тихо проговорил Эйнар, произнеся мое имя с каким-то особым удовольствием, и я вздрогнула.

Но тут же постаралась взять в себя в руки. И так наломала дров, так что не стоит показывать еще большую слабость, иначе Квежек окончательно разуверится во мне и моих способностях.

Может, даже, отстранит от работы, а мне жизненно необходимо остаться здесь, в гильдии. И не потому, что хочу быть рядом с этим мерзавцем. Нет! Я просто должна быть уверена, что он получит по заслугам, и души моих родителей упокоятся с миром.

– Не беспокойся, Ливьер, – напустила я решительности в голос. – Я сама разберусь с этой проблемой.

Чтобы убедить его в серьезности своих слов, я вперила злой взгляд в Эйнара, и медленно, демонстративно провела пальцем себе по горлу, показывая, что с ним сделаю.

Но оборотень в ответ лишь криво улыбнулся, его взгляд прошелся по мне сверху вниз, и я вдруг ощутила себя раздетой. Кровь прилила к голове и щеки вспыхнули румянцем, и, скрипя зубами, я быстро отвернулась.

Вот же ублюдок!

Квежек лишь фыркнул.

– Надеюсь на это. Учти, Лира, убивать его нельзя, гильдии не нужны проблемы с оборотнями. Поэтому, как только заказчик узнает от него все, что нужно, оборотень отправится в рабство за океан.

Уверена, что сумеешь противостоять истинной связи?

Я с ужасом посмотрела на Ливьера.

Весть о том, что пленника сделают рабом и увезут далеко от меня, вызвала самые противоречивые чувства. Радость от того, что он уберется с моих глаз, разочарование, что не смогу отплатить ему за причиненное зло. Но больше всего во мне говорило нежелание с ним расставаться.