Белая птица

Я кинулась следом.

Еще один намеренный толчок и бывший Бешенный пес с визгом летит в темную грохочущую бездну, но увлекает за собой и бурового волка, быстро соскальзывающего со снежного края. Падаю ничком и хватаюсь руками за покрытую мехом переднюю лапу скатывающегося тела. Не верящий Чужак поднимает уже обреченные карие глаза вверх и встречается с моими. Секунда, глаза в глаза.

Вторая темная тяжелая лапа взлетает из-за края и падает мне на оголившееся предплечье, прорывая кожу когтями. Сама рычу почти как волк от боли, но не отнимаю руки.

Зверь все же отталкивается задними от невидимой мне стены обрыва и, толкнувшись, вываливается наверх, валясь рядом со мной на снег. Из ран на руке начинают бежать темные в ночи ручейки. На лицо, с небес, падают холодные хлопья, но убрать их нет сил.

Волк поднимается первым и, кивая в сторону, предлагает идти дальше, пока есть время. Я сажусь и тихо прошу:

– Дай мне… пару минут, хорошо?

Он моргает и отходит, всматриваясь в темноту ревущей реки.

Подрагивающей ладонью набираю горсть снега, чтобы стереть бегущую кровь и пытаюсь стянуть раны усилием воли. Я уже говорила, что бытовая магия была мне почти не доступна и сейчас, черпая из своего запаса, я расплачивалась днями или месяцами будущей жизни. Шут выбрался из кулона на шее и попытался мне чем-нибудь помочь, но он был только слабым духом домашнего очага, и скоро мне пришлось спрятать поникшее тельце в сумку. Ему тоже был нужен огонь.

Итогом наших совместных усилий стали слегка закрытые проколы, словно прошло три дня с момента травмы, но рука выглядела не хорошо и воспаленно. Я опустила рукав и пошла к волку. Тот стоял возле еле заметного среди обнаженных кустов спуска с довольно крутого склона. Случайно дорожку было бы сложно обнаружить, но с другой стороны, ведь как-то Чужак попал на эти земли, в свое время.

Он оглядывается, проверяя мое присутствие, и начинает спускаться, делая короткие прыжки, образуя в снегу своеобразную зигзагообразную лесенку.

Я разворачиваюсь боком и осторожно, приставными шагами, следую за своим проводником по его примятым следам. Мы оказываемся возле шумной реки с сильным течением, покрытой голубоватыми гребнями пены от невидимых в темноте порогов.

«И что дальше? Летать ни один из нас не умеет».

Я не озвучиваю вслух свои невеселые мысли, поскольку волк не выглядел ни сомневающимся, ни озадаченным новой проблемой.