Благословение небес

Дом по-прежнему молчал, сохраняя секрет Тору, а он осторожно шёл по коридору, опасаясь, что мама или отец выйдут из комнаты, и тогда он не сможет уйти. Не найдёт достаточных аргументов против отца, или увидит печальное лицо мамы и останется. И дальше плыть по течению. Исключено!

Тору сжал лямку плечевой сумки и медленно спустился. И замер около прихожей-гэнкан. Там среди маминых туфель стояла обувь отца и другая, чужая. Значит, он дома, да ещё с каким-то знакомым. Мысли заметались в сознании, как зверь в клетке.

Ему нужно срочно бежать, пока не поздно. Сумка неожиданно стала тяжёлой, словно в неё кто-то положил камни, и она тянула его к полу. Даже тело не слушалось его, ноги с трудом передвигались по полу.

Со стороны кухни раздался громкий голос отца:

– Мотодзуки, возьмёшь над Тору шествие в университете Васэда, потом переведём его в твой отдел.

Слова отца забирались в душу медленно, как туман стелется по лесу после дождя. Тору видел такой около святилища Шинагава, когда забылся чтением и опоздал на автобус.

В тот день разразился ливень, он хлестал по закруглённой черепице строений, стекали ручьями по статуям лис – посланниками богини Инари, чьё синтоистское святилище стояло рядом. Дедушка не разрешал вступать в её владения, среди жриц-мико ходили слухи, что богиня любит играть с людьми, иногда это заканчивалось печально для последних.

– Но, Юката, кажется, Тору не хочет становиться журналистом.

Отец перебил собеседника:

– Юнец не знает чего хочет. Мотодзуки я не позволю, чтобы моего сына называли слабаком. Он снова будет писать!

Тору вздрогнул и дёрнулся, как будто получил пощёчину. В доме установилась тишина, вдалеке тикали часы, они отмеряли время, оставшееся Тору. Отец не отступится от своих идеалов, если надо – сломает его. Нельзя здесь оставаться.

И Тору решительно прошёл в прихожую-гэнкан, переобулся в кроссовки и рванул дверь на себя – выскочил на улицу.

Та с грохотом захлопнулась за ним, и Тору побежал ещё быстрее: через газон, мимо садовых гномов. Ему казалось, что отец уже бежит за ним, поэтому он не оборачивался. А бежал, бежал, только вперёд.

Когда Тору выскочил за калитку на улицу, то чуть не сбил низенькую старушку в простом кимоно серого цвета, та брела по улице сгорбившись и опираясь на резную трость в форме ветви, прожилки дерева бликовали в полуденном солнце.