Плюшевая девочка

От папы, с тех пор как он пришел с работы и до этого момента, пару раз было слышно лишь бормотание, но тут он заинтересовался разговором и спросил, что это такое мне якобы опять надо.

Я не люблю слова «якобы» и «опять» из уст папы.

Папа напомнил, что я только ходила за покупками, и заодно прикинул, что у меня и так уже слишком много одежды.

Понятное дело, тут память его не подвела. Обычно она не такая ясная.

«В смысле слишком много?» – парировала я.

Папа ответил, что его утверждение основано на том, что моя одежда не влезает в шкаф, хотя он, по его мнению, довольно вместительный.

Мои кофты и штаны, как он считает, лежат под кроватью и на ней, на спинках стульев, даже на книжных полках. Везде. Папа считает, что на полу вполне хватает ковров. Не стоит по ним лишний раз ходить, собирая одежду.

Это была папина манера вмешиваться в дела. Он вполне умел возражать, если кому-то что-то было нужно.

Маме не понравился его тон.

Она заявила, что знает, сколько и какая одежда нужна каждому члену семьи.

Папа состроил мину, подготавливая ответ, но я успела вставить, что не в магазин собираюсь, а на концерт.

Я рассказала, что Two Dimensions – это музыкальная группа, и что Лила летом поедет в Стокгольм на их концерт. Сообщила, что тоже собираюсь поехать.

И пока никто не начал выступать против моего плана, добавила, что Лилина мама тоже едет. Не знаю, откуда это придумала. Я сказала, что мы бы не отправились одни на пароме и в отель одни бы не поселились, потому что мало ли что.

Маме не обязательно было проявлять заботу и анализировать возможные опасности. На самом деле она была довольна, что я уеду и дома станет тише.

Я положила в рот пасту и пожалела о том, что соврала. Вряд ли мама Лилы поехала бы с нами. Она не могла выйти из дома даже на лестничную клетку. Я не знала, можно ли нам вдвоем ехать на пароме или же с нами должен быть взрослый, но все прояснится, и мы что-нибудь придумаем.

Я предполагала, что папа станет объяснять, что билет – это только маленькая часть от стоимости путешествия.

Даже если я возьму дешевый, надо же еще есть и ночевать, и платить за все остальное. Еда стоит денег. Отель стоит денег. Такси стоит денег.

Все стоит денег. Нет более страшной судьбы, чем если приходится лишаться денег, с трудом добытых. Папа и его проповеди…

«Езжай», – только и сказал папа.

Я удивилась, почему он не отверг мою идею. Причину же поняла, когда он заметил, что ему все равно, что я делаю на свои деньги.