Плюшевая девочка

VI

Я подумала, что Лила скоро вернется, что Сантери прокатит ее только вокруг квартала, но когда они не появились, поняла, что вечер окончен.

Да. И вправду окончен. Лила не вернулась.

Я пошла бродить по городу, и, следует признать, мне было обидно.

Я это достаточно ясно сказала?

Если нет, то скажу сейчас: да бл…ь.

Обычно я не употребляю слово на букву «б», при родителях точно нет. Они наверняка даже не поверят, что я ругаюсь. У нас дома правило – нельзя ругаться, только маме можно, когда она в плохом настроении.

Правило также гласит, что ей нельзя делать замечания по этому поводу. Это так же плохо, как ругаться самому.

День клонился к ночи. Во все места набивались люди и доносилась пьяная речь. Болтовня и громкий смех. Мужчины в шортах выше колен и женщины в изящных летних платьях и не очень подходящих вызывающих босоножках.

Жаркая ночь была полна влажных ртов, объятий, дымящихся сигарет и прилипших к коже рубашек.

Гитаристы и гармонисты с инструментами вылезли из своих укрытий на сцену.

В стойлах террас их ждала публика, которая не сбежит.

На сцене, установленной на пешеходной улице, распиливали надвое женщину. Из публики вызывался доброволец, его клали на два стула, затем стулья раздвигали, а он не падал.

Фокусники показывали свои штуки, а светловолосая женщина читала мысли людей, ну или утверждала, что читала. Я бы ни за что не захотела узнать, что она найдет в моей голове.

Казалось, что я гуляю где-то заграницей. Люди были везде.

Они не сидели дома, как мой папа, который был слишком умный, чтобы веселиться. Он все еще помнил (в качестве предостережения, разумеется), что был замешан в деле, когда его друг в феврале 1981 года украл и пронес между двух молодежных журналов календарь. С тех пор папа всю жизнь избегал опасных ситуаций. По его мнению, было сразу ясно, что он не встанет на скользкую дорожку. К его счастью, он избежал поимки.

Но это не мое дело, дорогие плюшики. Я просто продолжу свой рассказ.

На самом деле, я думаю, не стоит ли вам сейчас закрыть лапками ушки.

Вечер был темный, белые ночи уже прошли. Город экономил электричество и свет горел только в некоторых местах. Весь центр напоминал средневековую деревню, хотя я в такой, естественно, не бывала.

Идущие навстречу прохожие и велосипедисты выглядели как черные силуэты, которые замечаешь уже перед самым носом.

Я села в центральном парке на круглый камень и следила за происходящим вокруг.