Дар в наследство

В белёсых кудряшках обоих запутался лунный свет. В фигурке поменьше он узнал Варю. Девочка молча стояла, прижав к себе куклу. Такая хрупкая и беззащитная. В беленьких трусиках со сползшей на одно плечико тоненькой маечкой она безмолвно застыла на самом краю. Другая же медленно повернулась к мужчине, и на голове у того поднялись волосы.

– Давай поиграем… – шелестом листьев, шёпотом летнего ветерка промчалось волной. Швырнуло в лицо затхлым запахом речной тины. Попыталось отбросить, но он устоял. Тело оцепенело, глаза вылезли из орбит.

Сжав кулаки, он немилосердно впился ногтями в ладони, не в силах отвести глаз от незнакомки.

С бледного пятна, бывшим когда-то её лицом, на него пялились пустые провалы глазниц. Кожа вдруг стала чернеть и съёживаться, падая вниз рваными лохмотьями, губы разверзлись, трескаясь и оплывая. Провал рта всё ширился, раздвигаясь, превращаясь в кромешную адскую бездну. Сзади жалобно пискнула выскочившая на поляну Даша. Её вскрик и вывел мужчину из ступора.

Сковавшие было дрожащее тело незримые путы опали, и он, отчаянно рыча, кинулся к дочери. Тварь, угрожающе щёлкнув зубами, в полном молчании сверзилась в реку.

Поняв, что не успевает, Даниил напряг все мышцы в последнем отчаянном рывке. Ему показалось, что натянутые с бешенной силой жилы жалобно скрипят и трескаются, но ничто не в силах было остановить отца, спешащего на помощь единственному ребёнку. Заворожённая Варя, как птица, раскинула руки и, выронив в пропасть красавицу куклу, уже летела вслед за любимицей.

Молниеносным движением Даниил согнулся над бездной и, схватив за ногу дочь, с силой дёрнул её назад, вырывая из цепких лап смерти, а сам так и продолжил свой печальный полёт.

Скулящая женщина подхватила безвольную девочку и, прижимая малышку к груди, разрыдалась навзрыд. Сколько она так сидела, всхлипывая и качая в руках так и не проснувшуюся дочь, пока не услышала внизу шумный всплеск?

Даниил громко чертыхался, не оставляя отчаянные попытки взобраться наверх.

Наконец, пройдя вдоль обрыва и цепляясь за торчавшие из земли корни, он нашёл более пологое место и сумел выбраться на высокий берег, на сочную траву, к своей испуганной и дрожащей жене.

– Даша, ты меня слышишь? Очнись, дорогая! – тряс он за плечи хрупкую женщину, та, всё ещё прижимая ребёнка, сотрясалась в истерике.

– Прости, – размахнувшись, мужчина отвесил ей звонкую пощечину, и Даша мгновенно затихла.