Капкан Иллюзий

Задыхаясь от неизвестности, считая удары суматошного сердца, она опрометью выскочила на волшебный бережок, освещаемый полнобокой луной, и сразу же угодила в распахнутые объятия.

Они долго сидели у озера, и лёгкий бриз овевал раскрасневшиеся лица. Кирилл брал её маленькие ладошки в свои руки и ласково целовал каждый тоненький пальчик. Щекотал языком, выписывая немыслимые пируэты, а она со смехом отдёргивала руку и откидывалась назад, утопая в перине мягкой травы. Он улыбался. Суровые черты лица разглаживались, а в глазах появлялись весёлые искорки.

Он нависал над ней гранитной скалой, любуясь её чувственной красотой сквозь полуопущенные ресницы. А затем, будто бы удовлетворившись увиденным, набрасывался на неё диким зверем и жадно терзал, целуя каждый сантиметр вожделенного тела хохочущей жертвы.

Она брыкалась и отбивалась, пытаясь оттолкнуть своего ласкового мучителя, ведь в окно мог увидеть их Ромка. Потом понимала, что сын ещё не родился, а они молоды, полны сил и любви. Оборона падала, и она отступала, позволив Кириллу стянуть прочь её ветреную сорочку и припасть жадным ртом к упругой груди.

Через краткий миг, как это бывает лишь во сне, два обнажённых тела уже барахтались на берегу, изнывая от накатившего жара, а у ног их сверкала зеркальная гладь озера. Она трепетала в его умелых руках. Как давно у них не было близости? И вот теперь она, голая, словно нимфа, извивалась и тихо стонала под тяжестью мужского тела, широко разведя в стороны ноги. Она явственно чувствовала тепло его рук, его такое знакомое, пропахшее дорогим табаком горячее дыхание, быстрые поцелуи и сладкую влагу внизу живота.

Он врывался в её раскрытый бутон, словно отчаявшийся путник в пустыне, добравшийся, наконец, до воды. Он мял её груди, теребя затвердевшие соски, словно впервые дорвался до женского тела, жадно и ненасытно. А она с радостью принимала его игру и подавалась навстречу, смакуя каждую секунду накатившего счастья.

Потом они, обнявшись, долго лежали на смятой траве, а игривое солнышко тёплыми поцелуями иссушало жемчужины пота на юных телах.

И она была счастлива. Ещё не было у него той изнурительной службы, которая стёрла румянец со щёк. Не было криков во сне и испуганно вытаращенных глаз, когда подскочив, он всё ещё оставался в кошмаре. Не было упрямо сжатых в линию губ в молчаливом укоре и несмелого шёпота «Военная тайна» в ответ на вопросы всех докторов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».