Потустороннее

 – Это ты его крутишь?

– Н-нет, – голос Эльвиры срывался, рука дрожала, но кристалл недвижимо стоял на своём.

– Круто… – заворожённая Ксюша придвинулась ближе. – Кто ты? – пролепетала она, склонившись над кристаллом.

Тот двинулся.

– Я т о т к о г о в ы з в а л и, – прочитала Эльвира по буквам.

– Ух ты! Получилось! – переглянулись Ксюша и Ника. Глаза их светились восторгом. Взгляд же Эльвиры был прикован к кристаллу.

Хаотичное мельтешение в нём улеглось, и, сгрудившись в две послушные стайки, оранжевые искорки сложились в глаза.

Внимательные, холодные. А в глубине вертикальных зрачков то и дело вспыхивали рваные молнии.

– Что это? – покрываясь ледяным потом, прошептала Эльвира. Она хотела бросить пугающую вещицу и бежать прочь, но занемевшее тело не слушалось. Вверх по цепочке уже летел сноп беснующихся искр, по пальцам под кожу, больно впиваясь в нежную плоть, заставляя зрачки девушки сжиматься в крошечную точку.

– Т в о я с у д ь б а, – прочитала по буквам Ксюша, едва поспевая за своеобразной иглой.

 – Судьба? Чья судьба? – вскинула она в удивлении брови, и тут её взгляд упал на Эльвиру.

Ту перекосило от боли. На глазах выступили слёзы, а рот распахнулся в немом крике.

– Эль, ты чего?

– Что с тобой? – встревожилась и Ника.

Рука Эльвиры, зажав в пальцах холодное серебро, мелко дрожала. Цепочка впилась в плоть с такой силой, что порезала кожу. Но Эльвира не могла даже двинуться. Странное оцепенение охватило всё тело. И только когда алая струйка горячей девственной крови, обтекая кристалл, коснулась рисунка, чужая воля иссякла.

Выпустив из ослабевших пальцев окровавленное серебро, Эльвира рухнула, как подкошенная.

Глава 2

В себя она приходила медленно.

Сначала вернулся слух. То есть как вернулся… Из небытия её выдернул равномерный потусторонний гул голосов. Ещё не раскрывая глаз, она поняла, что-то не так. А когда в лицо дохнуло жутким амбре, то Эльвира и вовсе перепугалась. Густое зловоние серы и гниющей листвы заполнило ноздри, лёгкие, разум.

– Встань, дитя, – прошелестело у самого уха, касаясь щеки колкими льдинками, – встань и узри нас!

Эльвира дёрнулась и, распахнув глаза, судорожно вдохнула. Мутная кисея мгновенно заполнила её раззявленный рот, осела на языке невесомыми хлопьями, обволокло нёбо тончайшим налётом. Брезгливо скривившись, Эльвира закашлялась.

Куда бы она не кинула перепуганный взор, всюду кружил плотный жёлтый туман.