Потустороннее

Так вот…

***

Устало закрыв глаза, она надавила подушечками больших пальцев на веки. Перед взором тут же вспыхнули мириады разноцветных искр, но головная боль не утихла. Она будто бы собралась в тугой ком на затылке и потихоньку прощупывала беззащитный мозг тонкими щупальцами метастаз.

– Да что же это такое, – всплеснула руками Эльвира и зарылась пальцами в иссиня-чёрные волосы, раздражённо массируя голову. Но боль не спешила отступать. Тысячи колючих иголочек скользнули от затылка по позвоночнику, оставляя за собой влажный след липкого пота.

Эльвира вздрогнула и поморщилась. Она энергично пожала плечами, покрутила головой из стороны в сторону, резко вскинула лицо и замерла. Нет, не от боли, а, скорее, от удивления. Сквозь досаждающий ей с утра ватный шум, забивающий уши, она ясно услышала вздох.

Растерянно оглядевшись и никого не увидев – обе подружки ещё сладко сопели в огромной кровати – Эльвира озабоченно сдвинула брови. Может, кто-то из них?

Она окинула взглядом подруг. Нет.

Ну а кто же?

– А, да пофиг, – выдохнула она и снова забралась в кровать.

Неловко ткнув локтем Ксюшину спину, Эльвира затихла, замерев на мгновение. Меньше всего ей хотелось сейчас разбудить спящих девчонок.

Ксюша шумно вздохнула и, повернувшись лицом к виновнице, вновь засопела. Её рыжие волосы огненным пламенем разметались по белой подушке, а усыпанный солнечными кляксами нос смешно подёргивался в такт дыханию. В душе Эльвиры вдруг закрутился неистовый вихрь противоречивых эмоций.

Ксюша ей нравилась, она была доброй и отзывчивой, казалось, будто само солнышко проглядывает в её нежной улыбке, а тут… Ни с того ни с сего Эльвире захотелось ударить по бледной щеке с пергаментной кожей. Со всего размаха, чтобы та треснула, лопнула, обнажив алое месиво пульсирующей плоти. Размазать противные конопушки, смешать с красной кровью, заставить угаснуть искринку в зелёных глазах. Чтобы эти пунцовые губы скривились в гримасе отчаяния. Боли… Мольбы…

Рот девушки растянулся в зловещей улыбке, а узкая ладошка уже птицей взметнулась над головой, когда ресницы Ксюши дрогнули.

Помутнённый разум Эльвиры очнулся, а рука дохлой рыбиной, такой же влажной и холодной, шлёпнулась на простыню.

– Что? – сонно прохрипела подруга, протирая глаза. – Уже пора просыпаться?

– Нет, спи… – прошептала Эльвира, мгновеньем до этого желавшая смерти подруги. Кожа её покрылась ледяным потом, и, крепко сжав кулаки, она заставила себя глубоко вздохнуть.