Суженый для Мавки

– Свят! Свят! Свят! Сгинь! Прочь пошла, погань болотная! – отвоевал старик тело у нечисти, только вот с тех пор приключилась беда с пареньком, сам не свой, словно тень стал Илюшенька, будто душу оставил в том омуте.

Глава 1

Верхняя полка Северо-Кавказского плацкарта манила своей романтической подоплёкой. Ещё будучи совсем девчонкой, Лия мечтала проехаться именно на верхней полке скользящего в голубую даль поезда, всем существом ощутить волшебную ауру кочевых дорог. И теперь она, счастливо улыбаясь, смотрела свысока на быстро мелькающий пейзаж в широком окне.

В купе, кроме неё, никого не было. Сейчас самый сезон ехать на юг, в курортные зоны, а не назад в душный унылый город. Мерная тряска железного зверя и завораживающий мерный стук колёс убаюкивали, с головой окунали в щемящую дорожную романтику. Не в силах противится ему, девушка задремала.

Поезд сильно тряхнуло, и, распахнув глаза, Лиана встрепенулась. Резко подскочив, она неловко стукнулась головой о слишком низкую багажную полку и, зашипев сквозь зубы, отпрянула.

В окне, куда ни глянь, простирался густой зелёный бор. Девушка нахмурилась, и глубокая морщинка пролегла меж смоляных бровей. Она не припоминала столь густых сосновых насаждений по всему железнодорожному пути. Не мог же поезд невзначай свернуть с намеченной дороги? Размышления её прервал громкий шум. До этого она даже не замечала, насколько давящая тишина царила во всём вагоне. Засыпала-то она под тихий говор многочисленных попутчиков, а проснулась в мертвенной тишине.

От столь жуткого сравнения девушку передёрнуло.

Дверь вагона распахнулась, и в узкий проход ввалилась шумная компания молодых людей. Сильный смрад прокатился волной и застыл, густым смогом наполняя пространство. Девушка, невольно скривившись, зажала рот и нос казённым, так и не тронутым пододеяльником.

Смеясь и балагуря, компания устроилась на полках напротив неё, впрочем, не обращая на девушку никакого внимания. Все парни были высокие, черноволосые, румяные, с горящими чёрными глазами, тем контрастней выделялся среди них русый поникший паренёк.

Бледностью своей он мог потягаться с гипсовой статуей прекрасного Аполлона, только враз отощавшим и болезненным. Русые отросшие вихры плотно облепили блестевшее в лихорадке лицо, пунцовые губы и впалые щеки не давали усомниться в том, что парень тяжело болен. Однако спутники его в своем неуемном веселье будто бы и не замечали хворь своего приятеля.

– Вертайся назад, женишок, не то худо будет.