Хроники закрытого города

Взгляд её прочно увяз в антрацитовой враждебной черноте. Тьма казалась живой, манила, завораживала. Затягивала в водоворот мириадов искрящих созвездий. Не сразу Люська сообразила, на что именно смотрит, а когда поняла, пришло твёрдое осознание, что жизни там быть не должно. И, тем не менее, ощущения были именно такими. Стайка мурашек скользнула по позвоночнику, поднимая дыбом волоски. Во рту пересохло, а к горлу подкатил липкий ком. Она сама не заметила, как скрюченными пальцами тянется к банке, где в гротескной позе застыл уродливый эмбрион.

Размером с котёнка, голого, безволосого, с ощеренной иглами пастью, впалой костлявой грудью и серым раздутым животом, оно пугало и притягивало одновременно. У одеревеневшей Люськи не укладывалось в голове, как может существовать такая омерзительная пародия на крошечного невинного младенца с холодными миндалевидными глазищами.

Она хотела закричать, тщетно стараясь выпутаться из сетей чёрного взгляда, но лишь проваливалась глубже. Язык стал мягким и неповоротливым. В голове зашумело, забухало, перед глазами разлилась пелена тёмных мушек. Покрывшись ледяным потом, Люська судорожно напряглась и наконец-то сумела разорвать незримую связь. Прислонившись к стене, она растёрла трясущимися ладонями щёки, встряхнулась и, прочистив охрипшее горло, сумела-таки позвать друзей.

Когда те примчались на сдавленный стон, она стояла, нервно обхватив себя за плечи, впиваясь побелевшими пальцами в тонкую ткань лёгкой курточки.

– Люсь, ты чего? – подскочил к ней Андрей, торопливо ощупал на предмет ран и, ничего не найдя, заглянул ей в лицо.

Слёзы дрожали на длинных ресницах, плотно сжатые губы её мелко тряслись, а лоб покрывала испарина. Проследив за очумелым взглядом подруги, Андрей грубо выругался.

– Грёб твою налево! Эдя, ты это видишь?

– Да, братан, – прогундосил толстяк.

На длинных вмурованных в стену стеллажах покоились многочисленные стеклянные банки. Но не это испугало Люську и вывело из равновесия парней.

Из-под налёта пыли на выпуклых боках, болтаясь в удивительно прозрачной желтоватой жидкости, на ошеломленных гостей пялились чёрные миндалевидные глазища уродливых карликов. Кривые отростки крошечных конечностей коряво топорщились, застыв в умоляющих жестах.