На другой стороне

Одни на обозрение выдавливают минутные видео в Тик-ток, другие случайные в невпопад сказанные глупости, под ласковое поглаживание головки за ту самую прямолинейность. Те кто покруче выдавливают игры и приложения, или скажем пишут романы, а кто пусть хоть немного, но обязательно должны, и обязательно прямо сейчас – ну просто невтерпёж должны выдавить свои нечистоты.

Передо мной амбал, ну клянусь пять меня нужно для конструктора, чтобы собрать этого богатыря.

– Больно долго! А мне нужно! – очень яростно, такой большой дядя, и с небольшим терпением.

Я секунду смотрю, и за секунду прокручиваю то, что может произойти, если я, ну скажем буду гнуть свою линию, что меня ждёт, амбал пробьет мою черепушку, выдавит глаза из орбит, или выкинет из иллюминатора?

– Представьте себе и мне было тоже! – а вот хрен ему, амбалу. Я хоть маленький, а значит скоростной. Пока он будет разворачиваться чтобы совершить какой-либо боевой трюк, я пробью ему пузо. Расслабьтесь, ладно, я не собираюсь становиться нарушителем в воздухе, не хочу, чтобы самолёт останавливали где-нибудь в Индии из-за моего мятежа, но иногда можно и вставить свое слово, тем самым гнуть свою линию, а иначе прогнёмся в угоду тем самым самоуверенным господам.

Каждый биологический робот прёт со своим «удобно». Под которое вы должны вливаться словно нота в песню, каждый быто-художник считает, что именно вы должны быть в роли краски служащей в произведении его творения. Запомните то, что уходит время вашего очень даже личного, всем плевать.

В нас всё ещё крепко вселен феодальный строй, каждый кто имеет хоть кусок какой-либо власти или более выигрышного положения не будет примерять на себя роль всепонимающей матери Терезы. Таким безразличны чужие трудности и страдания, эмпатия – не про них, а осуждение да, первый глагол для господ. Тот кто успел сесть на более мягкое кресло, всегда будет винить в рассеянности и бездельности того запоздавшего, который довольствуется жёсткой табуреткой.

У меня был начальник, в те самые два года которые я посветил деревообрабатывающему цеху, очень идейный кстати мужик. Борец за справедливость и жёсткую дисциплину, тот из не многих миссионеров, что прёт за идеальное общество и полный ЗОЖ.