Неисповедимы Судьбы Пути

Еле сдерживая свою сущность, Егор виртуозно вёл игру. Через неделю Лиза уже потеряла голову, а через месяц согласилась стать его женой. Расписались молодые по-тихому. Друзей у обоих не нашлось по известным причинам, а родителей уже не было в живых. Так самовлюблённый садист с манией величия приобрёл себе идеальную жертву. Со всеми вещами молодой супруг въехал в дом жены на правах хозяина. Девушка без вопросов прописала мужа на своей жилплощади, и началась долгая супружеская жизнь. Поначалу сказка продолжалась. В первую очередь молодая жена навсегда покинула бар и по настоянию мужа вела домашнее хозяйство.

Егор хотел сына, и молодые активно старались. Прошёл год, а пополнения всё не было. Мужчина потерял терпение, стал нервным и вспыльчивым. Всё чаще проскакивала натура тирана. В один из таких чёрных дней, взорвавшись на пустом месте, Егор сбрил ей волосы по всему телу. Его бесили прекрасные волнистые локоны супруги, никто не должен ими любоваться. Запретил ей без надобности выходить из дома и смотреть на мужчин. Стал вести себя не как любящий муж, а скорее, как хозяин красивой рабыни. Лиза списывала все причуды на нервы из-за не наступления беременности. Обеспокоенная женщина прошла обследование в гинекологии, но результаты были отличные. Скрепя сердце, Егор обратился к андрологу, и тут его ждал удар. Высокая агглютинация, подвижность менее трёх процентов, в общем, полное и неизлечимое бесплодие. Ничего не сказав жене, мужчина первый раз за всю семейную жизнь не пошёл сразу домой, завернув в бар и напившись в стельку. Ничего не понимающая девушка, не отходя от окна, долго высматривала мужа и, не дождавшись, так и задремала на подоконнике. Придя домой, пьяный и озлобленный на весь мир, молодой человек, не увидев жену, пришёл в ярость. Так в первый раз Лиза испытала на себе гнев супруга. Но вместо того, чтобы бежать без оглядки, она покорно выдержала все издевательства, так как давно привыкла в детдоме терпеть насмешки. «Бьёт, значит любит», – сквозь слёзы шептала себе она, вздрагивая под ударами солдатского ремня. А потом и первое изнасилование. По-другому никак не назвать. Грубо брошенная поперёк кровати, коленями в пол, она, не сдерживаясь, кричала, когда Егор, не церемонясь, лишал девственности уже в другом, противоестественном месте. Измученной девушке казалось, что её сажают на огромный и толстый кол. Попытавшись вырваться, она больно получила ремнём по лицу и, побоявшись случайных увечий, перестала дёргаться, лишь продолжая кричать и молить о пощаде.