Эйдос непокорённый

Она была таковой с самого начала, даже Мастер Гиллад не смог бы повлиять на их решение. – Она зачерпывает чашей воду из бассейна перед статуей и протягивает мне.

– Что с ним? – Я отказываюсь, вскакиваю, но Батья-Ир тянет меня обратно.

– Сердце. Сейчас он под присмотром в лазарете.

Она говорит так, словно болезнь сердца – его привычное состояние. Но старый лекарь здоровее многих. Каждое утро бегал встречать рассвет на холмы за садом, потом прыгал в ледяное озеро. Частенько брал меня. Но вдруг сердце подвело, ещё и в такой день.

Весьма удачно для Батьи-Ир.

– Мне нужно к нему. – Я снова поднимаюсь и шагаю к двери: всего пять широких шагов. Хватаю массивную ручку, замечаю дрожь в пальцах.

– Это исключено! – Батья-Ир не оборачивается. Дверь заперта, ей не о чем беспокоиться, она вообще слишком спокойна, и кажется, даже довольна, как баркат на пастбище. Она, конечно, стерва, но неужели ненавидит меня до такой степени? – Во-первых, ему нельзя волноваться, во-вторых, после моего ухода тебе будет дозволено общаться только со жрецом.

– Почему Совет так решил? – Я возвращаюсь к ней. – Неужели больше никто не пытался сбежать из этой тюрьмы?

– Пытались. В детстве я стала свидетельницей ужасного вандализма. – Батья-Ир задумчиво разглядывает меня, отпивая воду из чаши. – В обители всегда находились те, кто считали, будто имеют право выбирать себе жизнь, совсем как и твой дикий мальчишка. Ворота в Аллидион никогда не открывались, никто не знал, как они управляются.

И трое безумцев придумали грубый способ, решили их взорвать. – Она выплёскивает остатки воды обратно в бассейн, ставит чашу на пол. – Часть скалы обрушилась и завалила их. Но одному из троицы удалось выжить, раскопать трещину и протиснуться. Её потом заложили камнями, всё заросло лесом и со временем забылось. Сто лет прошло как-никак. А беглеца Доверенные не нашли, только Демиурги знают, что с ним стало. Замёрз, утонул, умер от голода, или его разорвали дикие звери. Разумеется, он не переродился. По ту сторону, таких как мы, ожидает лишь ужасная, конечная смерть.

– Или шанс, – поправляю я, нервно расхаживая перед носом Батьи-Ир.

– Шанс даёт Совет, – скептически фыркает она. – Прими его решение достойно, позволь артефакту вернуться к Демиургам. Только так ты принесёшь благо обители и тем немногим, кто тебе дорог.

Важных для себя людей я и правда могу пересчитать на пальцах одной руки.