Эйдос непокорённый

Но в огромном мире наверняка найдутся места, где нет святош, где можно управлять собственной жизнью и выбирать: когда лучше спать, а когда молиться; соглашаться ли с мнением наставника или нет.

Уверена, за пределами обители станет ясно, что случилось с миром и кто запер нас; почему людям с материка к нам нельзя, почему нам врут, что их нет. И если узнаю, что нас водят за нос, докажу это всем.

– Я не помню той грёбанной жизни за стеной!

Голос Макса вырывает меня из мечтаний, и я понимаю, он просто боится идти в неизвестность.

– Вспомнишь. Мастер Гиллад ведь обещал, как увидишь что-то знакомое из прошлой жизни, память вернётся. – Беру его за руку, пытаясь успокоить, хотя сама верю в это с трудом.

Макс прожил в Аллидионе целый год, но даже настоящего имени не вспомнил. Отголоски прошлого плавали в его уме, как рыбы-светляки в пруду – вот она мигнула огоньком, и тут же исчезла, а попробуешь ухватиться, выскользнет. Это мучило его, сводило с ума, и Макс всё больше задумывался о побеге.

Он останавливается и поворачивается ко мне, но я вижу лишь силуэт.

– Кем же я был раньше, что Совет меня так боится? Я старался жить по уставу, выполнял указания святош, но Совет всё равно искал повод от меня избавиться.

Поначалу мне тоже это казалось странным, ведь Макс принёс много пользы: оказалось, он интуитивно разбирается в механике, в самых сложных поломках. Даже мастера становились в очередь, чтобы наблюдать за его работой. Но Совету не нравилось, что чужаку не составляет особого труда разобрать сложный замок в покоях Верховного.

Как-то раз мы таким способом забрались в палату Совета. Копались в засекреченных письмах, читали скучную переписку про болячки старейшин, искали правду: почему нас не выпускают за пределы обители? Есть ли другой выход, кроме Башни? Не нашли. Попались. Макс взял вину на себя, а святоши только этого и ждали.

– Думаешь, дело не в твоём прошлом? Откуда им о тебе знать?

– А разве можно приговорить человека к смерти только за то, что он чужак? И всего-то прочитал переписку о том, что хочет Верховный на завтрак! – От негодования в голосе Макса раскаляется воздух.

Вдруг часть её исчезает, и из открывшегося пространства выскакивают искры. Мы с Максом синхронно замираем. Я бы порадовалась первым проблескам света, но помню, что ничего не следует трогать и настораживаюсь. Всё, что здесь хранится – священно, неприкосновенно, таинственно и опасно.