Эйдос непокорённый

Будет обидно так глупо помереть, едва оказавшись на свободе.

8. Тоннели

Пытаюсь принять удобное положение, потому что всё это время каменный выступ упирается в спину, как острые коленки соседок по келье, когда они после ночных кошмаров приползали ко мне под бок.

– Надо что-то делать, – бормочу, ёрзая на месте.

– Молчи, – советует святоша. – Он сам уйдёт.

Пока я стараюсь ощупать камень за спиной, внезапно раздаётся хруст, и прямо перед нами из-под земли вдруг выскакивает визжащий чёрный комок. Во мне всё переворачивается, я подпрыгиваю, шарахаюсь, бьюсь макушкой о корни, с ужасом думая, что тварь нашла лазейку и ворвалась к нам в укрытие.

Святоша старается удержать меня, и только тогда я понимаю, что зверь внутри вовсе не огромный ферус, а безобидный ушастый грызун, размером с ладонь.

Хищник наверху отзывается сразу, роет корни так, что они трещат, рискуя проломиться. Громко пыхтит и яростно рвёт их в том самом месте, где я ударилась головой. Едкая пыль осыпается на нас. Я перестаю дышать, думая, как бы выскочить из проклятой ловушки.

– Дай сюда эту штуковину! – Я тянусь к электрохлысту, но мой спутник сам догадывается использовать его как копьё, и ткнув им между корней, выпускает остатки заряда в зверя.

Когда палка перестаёт искрить, ферус падает и уже не подаёт признаков жизни. В воздухе появляется запах палёной шерсти.

На мгновение у меня проскакивает мысль о том, что ударом электрохлыста можно не просто нарушить работу здорового человеческого сердца, но и остановить её.

Только кому придёт на ум использовать такое против Мастера Гиллада?

– Идём отсюда, пока не набежали падальщики, – командую я, пытаясь протиснуться в узкую щель под корнями, но дальше меня не пускают оковы.

На деле не хочется в жуткий лес, но не сидеть же тут вечность.

– Сначала сними цепь, – требует Безымянный, подтягивая меня обратно.

– Может, мне нравится держать тебя на цепи, – фыркаю я. – Ну, хватит дёргать. Нет у меня ключа!

Святоша ворчит что-то неразборчиво, похоже на ругательства, выхватывает нож и ковыряет ставший бесполезным электрохлыст, вынимает оттуда куски проволоки.

Не знаю, помогут ли они ему открыть замок, и как он умудряется видеть в полумраке, но, пока он ковыряется, я пытаюсь отодвинуться от острого камня, нащупываю его рукой, стараюсь выломать, но вдруг проваливаюсь по плечо в пустоту и упираюсь ладонью в нечто гладкое. Сердце уходит в пятки. Под рукой пустота. Полость заворачивается словно труба и уходит в глубину.