Эйдос непокорённый

В этой части тоннелей не везде темно, хотя весьма жутковато из-за шороха слизней и мерцания их усиков. Впечатление, будто они передают огонёк друг другу по цепочке, и это быстрое перемигивание слегка нервирует. Впереди на стенах мох частично съеден и в открытых местах оказывается подобие гравировки. Наконец-то хоть какое-то разнообразие.

– Тут рисунок. – Я присматриваюсь, но ничего не понимаю. Приходится забрать у святоши фонарик. – Круги, треугольники… Геометрия. Что это значит?

– Ты же работала в архиве, должна знать, – издевается он, разглядывая рисунки, словно в темноте можно что-то разглядеть.

– Я знаю, что мы где-то в корнях Башни, и знаю, что ты хочешь вернуть меня. Но я с тобой не пойду. Здесь наши пути расходятся.

– Точно? – удивляется он, озираясь по сторонам. – Куда же ты пойдёшь?

Я вожу фонариком по стене в поисках очередной двери. Светящаяся палка не похожа на настоящий фонарь, и всё же она позволяет разглядеть углубления, а в них целые строки вертикальной вязи. Нечто похожее я видела и в Башне, но там были надписи и на древнем.

Здесь только гладкие завитки, напоминающие орнамент. Изящными изгибами они тянутся от пола до потолка и частично прячутся под толстым слоем мха, как под одеялом. Хватаюсь за край оставшегося нароста, срываю покров. Мох отпадает целым пластом, но вместо прохода там объёмная гравировка: изображение материка. Угловатые линии тянутся повсюду, разделяются на множество ответвлений. Напоминает карту идеально выточенных пещер.

– Это тоннели.

 – Мурашки пробегают по телу от их количества и запутанности. Любой лабиринт ни в какое сравнение не пойдёт.

– Похоже на то, – бормочет мой спутник, сосредоточенно изучая макет, словно пытается отыскать вход в Башню.

Касаюсь холодного камня, и вдруг перед нами вспыхивает небольшая сфера, вроде мыльного пузыря. Она растёт, с молниеносной скоростью ширится, внезапно останавливается, замирает. Мы оказываемся внутри эфирной миниатюры тоннелей, будто стоим в лучах светила, а вокруг нас висят пылинки, только эти пылинки не простые, а сложенные в чёткое изображение ветки тоннелей.

Я поднимаю руку, и она проходит насквозь, но вместе с ней сдвигается картинка, поворачивается плавно, под другим углом. Я подпрыгиваю от неожиданности, отшатываюсь, натыкаясь спиной на святошу. Он тоже удивлён. На его руки световая иллюзия не реагирует.

Я помню, что из похожих штук вылетают опасные искорки, лезут под кожу, сидят там и ждут, пока помрёшь. Но искорок нет.