Эйдос непокорённый

Вспыхивает искра и прямо перед моим лицом появляется надпись из воздуха. Не такая большая, как планы тоннелей, но чем-то похожая. Что это за артефакт такой?

Незнакомая вязь мигает оранжевым, под ней на древнем понятные знаки: «Внимание! Активирован режим карантина». Ниже появляется ещё строка: «Ручная деактивация». Дальше всё мерцает, не разобрать, но этого хватает.

– Этот тоннель ни на кого не охотится, он защищается, – догадываюсь я и сую палец в светящееся предложение деактивации. Оно такое же бестелесное, как карта тоннелей.

– Неважно, – ворчит мой спутник. – Он стреляет иглами. Нам надо пройти. Это всё.

Похоже, Безымянный ничего не понял из сказанного мной, но он прав, мотивы тоннеля никак не помогут.

Голубой треугольник нервно подмигивает и загорается. Следом за ним включаются и остальные. Цепочка глифов со стрелками выстраивается в ровный ряд, указывая путь к ступеням.

– Так идём! – Я отрываю святошу от созерцания непонятных ему глифов. Он недоверчиво косится.

Про голубые треугольники рассказывал Зелиг. В отличие от этого святоши, Зелиг знал, как работают такие вещи, даже когда был подмастерьем. И его знания пригодились, когда мы с Максом пытались сбежать.

Зелиг мог бы напроситься в мои жрецы вместо этого неуча, чтобы поиздеваться напоследок. Конечно, Батья-Ир не просто так отослала его на поиски Макса. Она ещё помнит, и мне не забыть тихий вечер, примерно полгода назад, когда я нашла письмо в чёрном конверте.

Когда поздно вечером я осталась одна, то вспомнила и открыла. Но увидела отчёт о Максе, о том, как Зелиг с командой захватили его, напоили ферусиным ядом, затуманивающим память, и хотели сделать его частью нашего мира. Я думала, как поступить: отдать письмо Совету, Батье или поговорить о нём с автором, который на тот момент ещё казался разумным.

Зелиг не заставил себя долго ждать, он пришёл за микстурой от мигрени для Мастера Силлиона, его учителя, и застал меня с письмом. Я думала, он всё объяснит, но Зелиг выхватил конверт и изорвал в клочья.

– Если ты кому-нибудь об этом скажешь, хоть кому, даже этому своему дикарю, то я…

– То что ты? – Я впервые увидела его истинное лицо, злое, жестокое, без маски очаровательного ловеласа.

– Я покажу кто тут жалкий выпендрёжник.