У каждого свои тараканы, или – Шаги к дому

«Прибрать комнату» означало вычистить огромный ковер от рыжей кошачьей шерсти, непонятно как проникшей в закрытое помещение, выдраить пол, протереть многочисленные полочки с книгами, моделями кораблей, карточными домиками и – самый большой кошмар! – собрать развалившиеся домики. К счастью, тут же, на полке, обнаружилась книга со схемами дурацких домов, но даже с нею провозиться пришлось несколько часов.

Пока закончила – рассвело, и доберманы запросились на прогулку. Старший, Макс, собака как собака, а за младшим, Афоней, полчаса по полю гонялась.

Хорошо хоть в такую рань людей нет, а то оборжались бы с неё. Вернулась, насыпала корма разбушевавшемуся на кухне коту. Наконец прилегла, задремала и…

– Дунька! Вставай немедленно! – шикнула экономка. – Барин, коли не застанет тебя в сенях, разгневается дюже. Он не любит лентяек.

– Я Таня. У барина вашего со слухом, наверное, плохо, имени моего не расслышал…

– Молчи, злосчастная! Почует барин – на конюшне выпорет, аки козу сидорову.

И вышла прочь.

Татьяна, проглотив череду ругательств, сползла с кровати, побрела в ванную – к счастью, санузел в «древней усадьбе» имелся вполне цивилизованный. Затем натянула на себя выданное дворецким платьем. Оно было ситцевое, черное, длинное и унылое. О переднике и чепчике Татьяна вообще молчала. Позапрошлый век. Впрочем, чему она удивляется?

В сени успела вовремя – машина барыча как раз во двор въехала. Но в чем смысл её торжественного торчания у входа, так и не поняла.

Никита Григорьевич даже взглядом не удостоил – ни её, ни других барских слуг. Впрочем, Таня этому лишь порадовалась – вид для новых знакомств у неё был совсем не подходящий. Ногти обломались все до единого, кожа на руках пересохла, лицо невыспавшееся, на голове дебильный чепец. А папенькин сынок тот еще франт. Одет с иголочки, по последней моде – и не восемнадцатого века, а родного двадцать первого, волосы уложены, сам пахнет дорогим парфюмом. Даже маникюр имеется.

Григорий Ефимович заключил отпрыска в медвежьи объятья и радостно провозгласил:

– Что я удумал ночью, сын! Через три недели юбилей нашей компании.

Помнишь?

– Да, – промямлил полупридушенный сын. – Мы и ресторан уже…

– Какой ресторан? Бал устроим!

Тараканье царство

Татка-Стар лежала на деревянной тахте. В последнее время в утончённом хрустальном тереме завелось подозрительно много грубо-деревянного. То стул вдруг объявится, то рама оконная. Теперь – тахта.