Как говорила Нелли

Главной защитницей Леонида Касторова была Гульнара Динаровна, учительница английского языка. В принципе, она почти все Шипы защищала. Верила, что все шло из детства, и что Лео не был виноват в том, каким стал. А стал он злым, бешеным, неуправляемым и отбитым, как смело говорила Мирослава.

И, конечно, Леонардо был в придачу красавчиком. Высоким, подтянутым и нататуированным. Еще и взрослым. Девочки чуть ли не в очередь вставали к нему, чтобы понравиться.

Как Влада терпела такое? Ее вообще было почти не видать с главарем Шипов.

Она следила за больной бабушкой у себя в двухэтажках. Лео приходил к ней без свиты. Они могли долго сидеть во дворе на скамейке и смотреть в Лес.

Нелли кинула фотокарточку в сторону и ухватила следующую. О! Открытый урок. Все принарядились в черно-белое, чтобы восхитить комиссию. В центре стояла довольная директриса, Луиза Андреевна. Обычно ее называли злючкой Лу. Она специально отругала Шипы в этот день, чтобы они отбывали наказание подальше от главного корпуса в лагере «Космос».

Они драили просто так полы и красили стены. Их загрузили по полной, чтобы не попались на глаза.

И, конечно, самой красочной фотографией было селфи на фоне кукольного театра Славы. Они почти придумали представление с масками животных, но в самый последний момент разленились и решили перейти на фотосет.

Да, Нелли вспомнила одноклассников. Все друг друга знали. Интересно, они ждали возвращения Нелли в школу? За окном скромно светило солнце, а девушка ждала репетитора по алгебре.

Всю литературу и весь русский ей рассказывала Слава, а химию Алина. Только вот математика и вся эта вычислительная технология не получалась сама собой или с помощью подруг.

Родители ушли на работу, хотя в первые дни Нурия еще оставалась караулить дочку. Вдруг она забудет, что такое горячо или холодно, или откроет дверь маньяку. Опека мамы…

Было непривычно оставаться одной. Тишина пугала, вот-вот кто-то выскочит! Хорошо, что это был не Лес. Но он тоже виднелся из окна.

Далекие, темно-синие макушки сосен незаметно наблюдали за выжившей Нелли. «Пусть упадет и разобьется!», – шипели они, а волк рядом подвывал.

Нелли приходила в себя, больше рисовала. Первые рисунки, велосипед и розу в каплях она поставила на видное место. Прислонила к стене, около рабочего стола. Ей казалось, они были живыми, как Сосны. Но, что хотели сказать, пока неизвестно.

С минуты на минуту должен был прийти Флюр Аланов, их учитель алгебры и геометрии.