Они были мелкие и золотокрылые

А вы лучше по земле бы…

– Ага, – хмыкнула медноволосая, плавно разворачиваясь. – Сам он доберётся. А потом спасай его опять. Сейчас долетим, только чуть вбок возьму, чтобы не мимо мигалок…

Эдуард растерялся окончательно.

– Простите, откуда вы вообще взялись… То есть, я вам очень благодарен, но – кто вы?

– Друг, – последовал короткий ответ. – Пристегнитесь.

– Как вы оказались у третьей полосы?

– Домой возвращалась от подруги. Решила срезать путь, а тут вы… В щели забиваетесь.

– Я… – но в этот миг медноволосая разогналась так, что Эдуард вжался в спинку кресла не в силах выдавить ни слова.

Очень скоро они приземлились возле гаража. Эдуард запер ворота, но прежде спасительница заставила поставить в гараж и собственную машину. На место «кротовки».

– У вас же руки трясутся, куда вам сейчас за руль? Пусть даже и наземки, пусть даже и недалеко ехать.

– Не знаю, как вас и благодарить, – пробормотал Эдуард.

– Если не дадите себя убить хотя бы в ближайшие полгода, мой труд не был напрасен. И будьте добры, помолчите, – медноволосая села за руль. – Поедем по земле, так и быть.

Не дать убить себя ближайшие полгода? Спасибо, обнадёжила…

Эдуард устроился рядом на переднем сидении.

– Позвольте мне хотя бы угостить вас, – сказал он, когда флаймобиль остановился перед его домом-теплицей. – Здесь за углом неплохая кофейня. Должна ещё работать. Вы, конечно, привыкли к более дорогим заведениям, – добавил он, увидев досаду в её глазах, темно-зелёных, пронзительных, – но я лишь хотел…

– Нет, дело не в этом, – неожиданно мягко сказала она. – Просто мне надо кое-куда успеть до полуночи. И я не могу опоздать.

– Но я бы хотел… – Эдуард осёкся.

А чего он хотел, собственно? Шкуру спасли твою драную, вот и радуйся. И не лезь к благородным дамам со своим забегаловками.

Спасительница подошла и вдруг положила ладонь ему на щёку. Зеленые глаза смотрели в душу.

– Мы встретимся осенью. А потом – в апреле. Ты только береги себя.

Когда к нему вернулся дар речи, «винный» флаймобиль был уже в небе.