TEENариум. Антология невероятных историй

Продавец, крохотный и бородатый, словно гном из «Властелина колец», аккуратно смахивал метелочкой залетевший под навес снег, говорил с двумя покупателями одновременно и отсчитывал сдачу.

Когда Мишка проходил мимо, ему показалось, что книги негромко погромыхивают, сердито шелестят страницами и даже пихаются, норовя отвоевать у соседей немножко места. Захотелось остановиться, взять огромный том в руки, как откормленного кота, погладить золоченый корешок.

– Мальчик, ты что здесь делаешь? – спросил продавец неожиданно писклявым голосом.

Мишка смутился – а, точно, он же не просто так гуляет, а ищет гостиницу!

Как ее, кстати, «Арбатская площадь» или «Старый Арбат»?

Можно, конечно, спросить хотя бы у этого продавца, но куда интереснее отыскать самому. Вроде бы после Кремля и обеда одноклассников должны повезти на длинную экскурсию по Выставочному центру и затем на Останкинскую башню, чтобы оттуда полюбоваться столицей…

А значит, у него еще есть время.

Но про гостиницу Мишка помнил ровно до следующего художника, окруженного пейзажами на подставках. Тут были крохотные дворы, зеленые и уютные, с покосившимися заборами и развешенным на веревках бельем, маленькие церкви о многих главках, устремленные в ясное, открытое небо, Кремль, совсем не такой, как сейчас, но почему-то более настоящий, живой.

Каждая картина представлялась целым миром, и то, что он был заключен в рамку, ничего не меняло.

– Это что тут у вас, старая Москва? – спросил прохожий в длинном черном пальто, с тонким портфелем в руке.

– Да, – ответил художник, плотный и бородатый, немного похожий на Деда Мороза.

– Но она давно мертва.

– Пока она есть в моей памяти и на картинах, она жива. – Художник сердито нахмурился. – Думаете иначе?

Обладатель черного пальто и портфеля не стал спорить, лишь надменно усмехнулся и затопал дальше.

Мишка прошел мимо выкрашенного в синий цвет троллейбуса, переделанного под кафе.

Промелькнул и пропал за высоким забором силуэт часовни, окутанной синим огнем.

Мишка обогнул скрипача, игравшего что-то печальное, обошел толпу, собравшуюся вокруг уличного фокусника – он доставал из рукавов голубей, выпускал в темное небо, и те летели через снегопад, недовольно хлопая крыльями.