Сэсэг

Надо тебе фотокорреспондента найти. Кого посоветуешь?”

Сэсэг от такой быстроты растерялась и даже не нашлась что ответить.

– Чего молчишь? Ты же любишь писать, вот и будешь себе писать в стенгазету. Про нашу жизнь рассказывать, интервью брать. Короче говоря, вести хронику нашего потока и нашей группы в частности.

– Фотокорреспондентом можно взять Сережу Рыбакова, он увлекается фотографией и на всех наших праздниках делает снимки.

– Правильно, молодец! – Генка ударил кулаком в раскрытую ладонь.

 – Сережа самая подходящая кандидатура. Пойдем его найдем и все расскажем. Я думаю, он обрадуется, ведь фоткор может пользоваться академической фотолабораторией, а там, наверное, неплохое оборудование есть и химреактивы.

Пары уже закончились, настало время обеда, и они пошли искать Сережу в столовую. Рыбаков был из Владивостока. Он фанател от леса, как и все ребята с курса. Ему часто задавали дурацкий вопрос, почему он не пошел учиться на какого-нибудь капитана корабля, ведь он из Владика, на что он неизменно отвечал, что задавать такие вопросы, по меньшей мере глупо.

Если человек из Воркуты или Кузбасса, то он непременно должен хотеть стать шахтером, а из Череповца или Норильска – металлургом? В Ленинграде ведь тоже не все сплошь капитаны дальнего плавания.

Был он невысокого роста, худой, с карими глазами и небольшими усиками, за которыми тщательно ухаживал.

– Если на него надеть беретку и круглые очки, то он станет, похож на настоящего фотографа, – так вслух рассуждал Генка, пока они шли с Сэсэг.

 – Даже не на нашего фотографа, а на французского, например.

Генка и новоиспеченный редактор зашли в большую столовую, которая находилась во втором корпусе. Здесь помимо столовой располагались химико-технологический и деревообрабатывающий факультеты, кафедры математики, философии и научного коммунизма. Само здание сталинской постройки, серело среди деревьев своими кубами и параллелепипедами, имперски поблескивая огромными прямоугольными окнами.

По фасаду затейливые лепные барельефы светлыми пятнами разбавляли плоскую серость стен. Внутри корпуса, напротив, утилитарно-строгая лепнина обрамляла белые прямоугольники высокого потолка. Здание являлось образцом редкого смешения советских стилей: угасающего конструктивизма и, уже нашедшего себя, набирающего мощь, "сталинского ампира".

Пройдя обширный холл с колоннами и огромным старинным зеркалом, они зашли в столовую.