Стаи. Книга 1

Они на пару с Ольгой ловко выдёргивали из общей чертыхающейся массы одного незадачливого «астронавта» за другим и отправляли их в полёт к уже открытой переходной камере.

– Спасибо Вам за помощь, леди! Много летаете?

– Нет, в первый раз. Честно!

– Странно, действуете очень профессионально.

– Я – A-1SL34.

На миг в кабине повисла тишина, как будто вакуум ворвался в скафандры всех присутствующих разом.

– Понятно. Ладно, слушайте все внимательно! Сейчас откроется люк в коридор. По моей команде подходите по очереди, пристёгиваете трос и, опять же по команде, летите к станции.

 – Он бросил озадаченный взгляд на киборга и парня. – Никакой толчеи. Первый, подойти!

Когда дошла очередь, странная пара исчезла в длинном белоснежном переходе. Он действительно был очень гибким и лёгким, застуженный вакуумом, не дающим защиты от радиации. Единственное предназначение этой километровой кишки – оградить восприимчивое человеческое сознание от стресса, вызванного выходом в открытый космос.

И Элан, скользя в её утробе уже во второй раз за последнюю неделю, мысленно поблагодарил создателей этого сооружения.

Камера-накопитель орбитальной станции глотала пассажиров одного за другим, и те распределялись вдоль стен, ориентируясь на надпись «пол». Это понятие в невесомости условное, но положение тела ногами к далёкой поверхности планеты всё же давало определённое чувство комфорта. Но надпись приобретала особое значение, когда люди пользовались лифтами для перехода в «обод» одного из колец.

Там, по мере удаления от оси станции, нарастающее ускорение всё сильнее прижимало человека, достигнув в конце не то спуска, не то подъёма – как посмотреть, 1 g, и кавычки от условного обозначения «пол» отпадали. Поэтому дрессировка начиналась сразу, как твоя нога ступала на любой рукотворный объект в космосе. Дверь камеры закрылась, и началась стремительная накачка атмосферы, об окончании которой возвестила вспыхнувшая гирлянда зелёных огней.

Вход в станцию ничем не был особенно примечателен, кроме встречающего офицера, который неподвижно висел посреди тамбура, заложив руки за пояс, и всем своим видом демонстрировал нетерпение.

– Кто здесь Ириго…– он запнулся и, бросив взгляд на документ, болтающийся на привязи, сосредоточено пытался правильно прочитать фамилию.

– Здесь! Оба!

Служивый оторвался от бумаг и впился взглядом в две фигуры, безошибочно определив источник звука.