Стаи. Книга 1

Две машины, пропустив встречный грузовик, свернули на грунт и не спеша («Чайка» – не «Охотник», сайгаком скакать по колдобинам не научена), разбрызгивая воду неглубоких лужиц, гуськом потянулись к одной им ведомой цели.

Ехать за тридевять земель в тридевятое царство, в тридесятое государство не пришлось, хотя, всего-то через пару километров, компания попала в настоящую сказку.

Красивый храм с позолоченными куполами, словно маяк, призывающий корабли в спасительную гавань, возвышался в центре огромной поляны.

Аккуратная, самым тщательным образом убранная территория по чистоте могла соперничать с больничными палатами. Даже трава была с такой любовью и аккуратностью скошена, что можно было решить, будто тут трудился не косарь, а парикмахер, всё тщательно подстригший под расчёску. Под многочисленными деревьями, окружающими кольцом это великолепие, не было ни единой сухой веточки. Только начавшие опадать листья огненным ковром закрывали пока зелёную траву, придавая ландшафту ещё больше очарования.

Оставив «автоколонну» на почтительном удалении, четверо двинулись к храму. Ольга чуть подобрала платье, стараясь сберечь ткань от покрывшей землю влаги.

– Простите. – Элан окликнул одного из служителей, спешащего по каким-то делам. – Где можно сейчас найти настоятеля, отца Серафима?

– А вон он, – указал тот рукой, – у пристройки.

Идя в указанном направлении, четвёрка повела себя по-разному. Младшая сестра, остановившись на несколько секунд, повернулась к храму лицом и перекрестились, старшая лишь задержалась рядом, а шествующая впереди них парочка положенный ритуал проигнорировала, только обменявшись взглядами.

У хозяйственного сарая, такого же ухоженного, как и всё вокруг, действительно возвышалась фигура в рясе, своими габаритами больше соответствующая матёрому медведю, чем человеку.

Настоятель храма стоял спиной к прибывшим и появления гостей явно не замечал.

– Доброе утро, отец Серафим, – Элан расплылся в улыбке, но голос у него был точь-в-точь, как у довольного тигра, наконец, удачно подкравшегося к своему четвероногому завтраку, и осознающему неспособность несчастной жертвы ни убежать, ни хоть как-то защитить себя.