Стаи. Книга 1

Но что-то в её поведении, манере держаться, голосе, настоятель, по службе и убеждению долгие годы общающийся с прихожанами и с простыми обывателями, не умом, конечно, а сердцем, чувствовал какую-то едва различимую разницу с тем, что привык видеть в людях. Отец Серафим не смог бы никакими словами объяснить этого лёгкого смятения, возникшего вроде бы из ниоткуда. Он как опытнейший дирижёр огромного оркестра в многоголосном хоре бесчисленных инструментов безошибочно слышал одну чуть фальшивящую скрипку. Вроде она теряется в общем потоке звуков волшебно красивой мелодии, но на ту самую малость отделяет общий успех от такой близкой вершины абсолютного совершенства.

Масла в огонь подливали свидетели. Отсутствие родни на свадьбе своих чад ещё можно было объяснить семейной размолвкой, мало ли что в жизни бывает? Младшая девчонка вызывала доверие свое детской непосредственностью, но старшая из сестёр на лице изобразила странную мину, в которой смешались едва сдерживаемый смех и уже откровенная жалость к парочке, столь бездарно завалившей первый же акт пьесы в самом его начале.

– А ну выкладывай, бесовская душа, что удумал? – остриё лопаты с силой, прямо-таки многообещающе, вошло в землю, как нож в масло.

– Ничего не удумал, жениться хочу. – Элана уже трясло от смеха.

– Ты мне голову не дури, шут гороховый, не в цирк пришёл. – Настоятель говорил не злобно, но стало ясно, что без определённой доли искренности желаемого не достичь.

Ольга, в который раз, стала свидетелем стремительной перемены настроения своего суженного: он мгновенно стал серьёзным.

– Я люблю Ольгу, и хочу быть с ней. Здесь нет ни грамма лжи, – непробиваемое спокойствие сменило явную нервозность. – Но, Ваша правда, есть и другие причины, собравшие нас тут.

Он явно не огорчился разоблачению, предполагая такой исход с самого начала. Уж кем-кем, а дураком отец Серафим не был, и эволэк это прекрасно знал.

– Про чувства ты правду говоришь, по глазам вижу. Ты хоть и дуралей, но дуралей честный. Но лучше расскажи всё как есть.

Элан из кармана извлёк фото и показал настоятелю.

– Помните её?

Тот тяжело вздохнул, недобрые воспоминания затопили разум. Конечно, он помнил и эту девчушку, и безутешные слёзы родителей, схоронивших свою дочь, помнил, как служил молебен за упокой её души. Если бы только она одна. А так…

Отец Серафим долгие годы нёс тяжкое бремя духовного пастыря детей, отдающих свои жизни ради Жизни других Миров. Сколько их проводил, не счесть.