Стаи. Книга 3. Столкновение миров

Но перемены чувствовались: матери и отцы уже иначе смотрели на своих детей, страха не было, но какая-то настороженность в общении, появившаяся сразу после Еноселизы, не исчезала. А тут ещё и планы на прибавление в семействе, задуманные кицунэ. Сами-то «лисицы-оборотни» своих детей примут с радостью, со всеми хвостами и парными ушами, а вот новоиспечённым бабушкам и дедушкам что делать?

Это вопрос был настолько тяжёл для всех сторон, вовлечённых в круговорот событий, что никто практически не касался этой темы даже в узком семейном кругу: все прекрасно понимали, что можно перейти грань и скатиться до серьёзной ссоры.

Особенно был ошеломлён и даже, наверное, подавлен Ростислав Алексеевич. Сын был гулякой, не задерживающийся рядом с женщиной больше, чем на полгода, и все надежды были на дочь. Юлиана росла умной, целеустремлённой, сознавала границы дозволенного, и воля к покорению новых вершин вела её вперёд, давая отцу семейства надежду на то, что в старости не придётся кусать локти, глядя с отчаянием на беспутство собственных детей. А тут его обожаемая доченька отколола такой номер!

Афалия всеми силами старалась не вязнуть в подобных размышлениях, ведь важность происходящего не мог отрицать даже её собственный отец: если дети переймут все родительские (читай, «лисьи») черты, то при освоении новых колоний больше не придётся ломать головы над системами биологической защиты, не надо будет строить города, накрытые хрупкими куполами. С корабля и разу на свежий воздух! Ну и самое главное… Она, мать, всё равно будет любить своих чад, и не важно, получат они хвосты, или нет.

Это её дети, дети от любимого мужчины.

– Ты отдохнул? – не открывая глаз, спросила девушка темноту.

Элан даже не успел ничего ответить, как Афалия оказалась сверху.

– Что-то мне захотелось добавки…

* * *

После первого проложенного «Перекрёстка» команда навигаторов всегда получает достаточно продолжительный отдых, насыщенный массой приятных событий. Это не просто необходимость финальной стадии реабилитационного периода, а довольно тонкий расчёт.

Эволэк, впервые испытавший сильнейший стресс «всплытия», едва поверивший, что явь, его мир, находится именно по эту сторону зеркала, никак не может забыть жизнь в Эфирном мире. Его тянут в пучину депрессии воспоминания того существа, что осталось за чертой, и нет более сладостного желания, чем стать им снова. А возможность стать этим невероятным вторым Я уже есть, и дело не только в изменении психики.