Стаи. Книга 3. Столкновение миров

Сумеет ли он повернуть силу доказательств в русло правосудия, или же сам решит наказать зарвавшихся людишек так, как наказал Сухомлинова? Найдёт ли он в себе силы следовать Закону, или же, обуреваемый жаждой личной мести, снова встанет на тонкую грань между праведной фемидой и преступлением, путь и морально оправданным?

Афалия понимала, что не сможет остаться просто сторонним наблюдателем: её судьба неразрывно связана с Эланом. Этого непоседу и хитрющего плута она полюбила всем сердцем, причём совершенно неожиданно для самой себя.

Полюбила настолько сильно и его самого, и детей, что не хотела их потерять, каковы бы ни были причины расставания. Долг, честь, несокрушимое братство их касты – всё это во все времена помогало эволэкам бороться с самыми тяжелыми невзгодами, но… Не потеряет ли она этого счастья? Не станет ли скорбящей вдовой? Не будут ли знать сын и дочь своего отца только по долгим рассказам на ночь, да по многочисленным фотографиям, неразлучным спутникам жизни любого эволэка?. .

Её дети, и его дети… Сейчас два крохотных комочка жизни сладко уснули в колыбельках под присмотром Диолеи (староста не удержалась, приехала навестить), и ничего знать не знают о тревогах этого непростого, временами очень жестокого мира. Что с ними будет?..

Она даже не заметила, как присела к фортепьяно, как, погружённая в мысли и сомнения, взяла пару аккордов. Тонкие пальцы привычно заплясали по клавишам, с губ сами собой полились слова.

По инерции в облаке света

Неживые шагают тела.

Выдыхаю воздух нагретый,

Но, я слабый источник тепла.

Холодею у светофора,

Выпуская пар изо рта.

Отвернись, потому что скоро

Разорвет меня пустота.

Зловещая и переполненная печалью песня полилась по залу, более привыкшему к шумным и весёлым вечерам, заставав в испуге съёжиться огоньки свечей…

Сохрани мое фото

На книжной полке,

Там я в старом пальто,

С сигаретой во рту.

Через миг взорвусь на осколки,

И наполню собой пустоту.

Пламневласая кицунэ, чей разум покинул тесный мирок материальной вселенной, не замечала ничего вокруг, даже своей соратницы Диолеи, что пришла из детской, как на зов, на эту страшную песню…

Замерзают в улыбке губы,

Видишь, до смерти извелась.

Видишь, движущиеся трупы

Коченеть продолжают, кружась.

В небе знаков для нас нет больше,

Облака примерзли ко льду.