Семь вечеров

– Окей, – сказал он и, как только щелкнул замок, заперев их внутри дома, крепко обнял ее. Михаил взял ее руки в свои и прижал их к стене, вжимая ее телом в стену. Ей нравился его напор. Весь вечер, стоя в зале, заполненной людьми, она представляла себе именно такую сцену. Ей хотелось грубого, безудержного секса. Хотелось выпустить наружу все чувства, которые до этого она так долго подавляла.

Его решительные руки уже гладили ее бедра и проникали под платье.

Спустя мгновение оно пролетело на пол, скоро к нему присоединилось и нижнее белье.

Она тоже дала волю своим рукам. Расстегнула пуговицы его рубашки и теперь ласкала языком его сильную широкую грудь, за которой ей хотелось спрятаться от всего мира.

Ее руки расстегивали его ремень и брюки, лишая любовника последнего сковывающего предмета одежды.

Так долго запертая внутри них обоих страсть вырвалась наружу. Они перебрались на диван и, освещаемые светом луны, отдались друг другу, подстегиваемые своим нетерпением.

Им обоим хотелось, чтобы ласки не кончались.

Этот драгоценный момент, выхваченный лунным лучом, среди суеты будней и ничего не значащих встреч, словно выбросил их из привычной жизни и подарил возможность побыть вдвоем, узнавая друг друга. Этот момент принадлежал только им двоим…

***

Утром Уля проспала – первые лучи солнца уже не пронизывали лес прозрачным светом. Огромное светило висело над верхушками сосен, вальяжно закатываясь на небосклон.

Уля не пошла на пробежку. Просто потому, что ей хотелось успеть приготовить завтрак своему Мише, окружить его заботой, отблагодарив его за ночные ласки.

Может в современном мире это не модно, и любовники должны рьяно охранять свои границы, но ей было все равно, что скажет и подумает о ней современный мир.

Женщина – источник тепла, уюта, пищи для мужчины, и должна им оставаться.

Уля наскоро сделала несколько асан, накинув на голое тело крупной вязки тунику, чтоб кожа могла дышать утренней прохладой, и пошла на кухню.

Стараясь не шуметь, она приготовила сразу и яичницу и оладьи, так как не знала, что он любит.

Из спальни послышались шорохи. Она только успела поставить несколько тарелок на переносной столик, дополнив их чашкой горячего ароматного кофе, как сонный Миша заглянул в кухню.

Он вдохнул ароматы еды и кофе, улыбнулся и, прищурившись, осмотрел Ульяну с ног до головы. Она стояла на полу босиком, а ее обнаженная грудь просвечивала сквозь вязаную тунику.