Один день таксиста

Весной, летом и осенью по растрескавшемуся асфальту, а зимой по утоптанному снегу узенькой дорожки Андрей пятнадцать лет пять дней в неделю ходил на трамвайную остановку, которая, чуть скособочившись, все эти годы, уныло встречала и провожала красные громыхающие трамваи. В половину седьмого от нее отходил первый трамвай, сделавший уже один конец от депо. Андрей садился сзади всегда на одно и тоже место справа по ходу трамвая. Утром он смотрел на одну сторону улицы, а вечером, возвращаясь с завода, на другую.

Ехал он шесть остановок. В 7-15 Андрей предъявлял пропуск с нелепой фотографией на продуваемой всеми злыми питерскими ветрами полутемной проходной. Военный завод встречал своих рабочих старой будкой с хмурым охранником, отгороженным от мира мутным плестигласовым окном и вертушкой с дугами, отполированными до блеска бесконечным множеством рук. Рабочий день заканчивался в четыре часа пополудни. За это время Андрей на своем древнем станке, вывезенном в качестве контрибуции из побежденной Германии, давал полуторную выработку, за что ему начислялась хорошая премия. За двадцать лет рыночной экономики еще советские трудовые нормы на заводе так никто и не удосужился пересмотреть. Андрея удивляла эта вывернутая наизнанку логика ценообразования его труда. Явно заниженные расценки, компенсировались неправдоподобно низкими нормативами по выработке. Получалось, что одну и ту же условную гайку, он делал в полтора раза быстрее нормы, за что получал к тарифу сорок процентов премии. Зарплату Андрею не задерживали – спасибо военным заказам. Маринка даже стала подумывать об ипотеке. Его радовала неплохо оплачиваемая работа, возможность точить болты по цене китайского электрочайника, возможность немного выпивать по пятницам с заводскими ребятами в пивной недалеко от завода, и размеренно продвигаться на красном трамвайчике через месяцы, годы и всевозможные политические перипетии государственного и планетарного масштаба к пенсии.

Но в какой-то момент у государства кончились деньги на военные штучки, которые делал их завод.

Оказалось, что маленький корвет по цене огромного океанского танкера, который еще и делается в три-четыре раза медленнее, очень дорогая игрушка для бюджета. Руководство, приватизировав каким-то образом заводик, закрыло ставшую нерентабельной военную артель, и перепрофилировало цеха под склады. Большинство рабочих, давно встретивших свой пенсионный возраст, ушло на заслуженный покой.