Бриллианты для диктатуры пролетариата. Пароль не нужен

– Сорокин, больше ничего не осталось за тобой?

Сорокин отрицательно покачал головой.

– Сможешь позвонить к Прохорову или передохнешь?

– Смогу.

– Звони, – сказал Мессинг и поднял трубку параллельного аппарата.

– Константиныч, – сказал Сорокин простуженным голосом, – я тут прихворнул, сегодня не выйду…

– А что с тобой?

– Горло прихватило, температура…

– Я к тебе заезжал – тебя не было…

Мессинг метнулся взглядом к Сорокину. Тот чуть прикрыл веки: мол, все в порядке, не волнуйтесь.

– Так я у Розы…

– У какой?

– Из потребсоюза.

– Как позвонить к тебе?

Мессинг прикрыл трубку ладонью и прошептал:

– 2–54–4. Телефон соседей…

– Это у соседей, – повторил Сорокин. – 2–54–4…

– Ага, спасибо… Теперь это… Ты был?

– Был.

– Фу, слава тебе, Господи… Я уж тут извелся…

– Все в порядке…

– Да что ты говоришь?! Ну, поздравляю, Сорокин, от всего сердца поздравляю! Может, мне подъехать сейчас к тебе?

Мессинг быстро замотал головой.

– Сейчас не стоит, – ответил Сорокин, – я тут тайком, – добавил он, понизив голос. – Завтра…

Мессинг снова шепнул:

– Спросите, когда он может привезти деньги…

– В какое время? Когда тебе удобнее, чтобы я завернул?

– Что? – не понял Сорокин прохоровского вопроса, потому что напряженно смотрел на губы Мессинга.

– Я говорю – когда завтра к тебе подъехать?

– Вечером, часам к семи, и деньги захвати – двадцать миллионов…

– Ты с ума сошел, по телефону! – понизив голос, сказал Прохоров.

 – В своем уме или от счастья сдвинул? Адрес давай…

– Мерзляковский, – прошептал Мессииг, – дом четыре, квартира семь, три звонка.

– Мерзляковский, четыре, квартира семь, три звонка.

– Ну, я подъеду…

Мессинг снова шепнул:

– Не раньше семи. И с товаром…

– К семи, – повторил Сорокин. – И с товаром…

– Понял, – ответил Прохоров. – До завтра.

Мессинг рывком поднялся со стула, вызвал помощников и сказал им – при Сорокине, – словно забыв о нем:

– Поднимите людей по тревоге! Выделить опергруппу для наблюдения за предтрибунала Балтийской дороги Прохоровым.

Ух, сволочь, ух, трибун! Потапов, сиди с Сорокиным, Чайкин, срочно Галю Шевкун[24 - Расстреляна в 1936 г. – Ю. С.] – на Мерзляковский, в соседнюю комнату – Будникова.

«В 13.26 Прохоров вышел из трибунала и, взяв извозчика, поехал на Страстной бульвар. Возле дома номер 2 он извозчика отпустил и пешком пошел по бульвару.