Неизвестный Юлиан Семёнов. Возвращение к Штирлицу

– Что у тебя случилось?

– Невесту гамины угнали. А здесь все… Как бороться, так Мунго, Мунго!

– Возьми коня.

– Сколько хочешь?

– После сочтемся.

– Кто ты?

– Меня зовут Сухэ Батор.

– Куда мне вернуть коня?

– Держи его при себе, придет время – вернешь.

СТЕПЬ РАЗРЕЗАНА ПОПОЛАМ МЕДЛЕННОЙ СИНЕЙ РЕКОЙ. Пять гаминов-кавалеристов гнали стадо баранов и кобылиц. Наперерез им с горы несся Мунго – голова на гриве, ноги впились в бока коня. Он приблизился к гаминам и крикнул:

– Где девушка?

Гамины засмеялись, о чем-то поговорили между собой, снова посмеялись.

– Где Дарима? – спросил Мунго.

Гамины продолжали смеяться, что-то быстро говорили по-своему.

– Верните людям их скот, – тише, сдержаннее сказал Мунго.

Тогда один из гаминов приблизился к Мунго и хлестнул его поперек лица тонкой витой нагайкой. Взбухла синяя полоса от лба к подбородку.

После длинной паузы в одно мгновение прозвучали пять выстрелов – в обеих руках Мунго по маузеру, стволы дымятся. Тихо. Только четверо гаминов медленно сползали с седел, а пятый, видимо раненный, крича что-то длинное, заячье, уносился прочь.

Мунго пустился вслед за ним. Он гнал его по степи словно волка, а потом, выбрав какое-то, инстинктом учуянное мгновение, остановил коня, вскинул руку, выстрелил – и пятый повалился с седла.

Мунго объехал отару баранов, крикнул что-то гортанное коням и погнал их в обратную сторону.

Поздний вечер. Мунго подогнал отару и табун кобылиц к поляне, на которой так и стояли старики, женщины, мужчины и дети – на коленях, со связанными за спиной руками.

Мунго медленно ездил на своем скакуне между связанными людьми и кричал:

– Жалкие трусы! Сами не могли за себя заступиться?! Тех было пятеро, а вас сколько?! Отдали Дариму?! Ну?! Мужчины! Вы рождены в юртах, умереть должны в поле. Что молчите?! Ах?! Мунго вас освободит, да?! Кто пойдет сейчас со мной за Даримой?!

Молчат люди. Белый от гнева Мунго еле сдерживает коня.

– Ну?

– У тебя нет детей, Мунго, – говорит один из мужчин.

– Ваши дети будут такими же рабами, как и вы! Освобождайте сами себя!

И повернув коня, Мунго понесся в горы, к юрте, где жила Дарима с матерью.

Возле юрты он спешился, отбросил полог. Увидел у себя под ногами маленькую сережку, гранатовую, – словно капелька крови. Оглядел сережку, почистил ее от пыли, продел в мочку левого уха, шагнул в юрту, позвал тихо:

– Мама.

Никто не ответил ему.

– Не отчаивайтесь, мама, я найду нашу Дариму.