Неизвестный Юлиан Семёнов. Возвращение к Штирлицу

Особенно любят мемуары сочинять в камере, – усмехается Сомов.

Владимиров внимательно смотрит на Сомова и переспрашивает:

– Страшно?

– Да.

– Что ж, страх в данном случае неплохой базис для сотрудничества…

– Вы предлагаете мне…

– Я вам пока ничего не предлагаю. Я констатирую явление.

– Я готов сотрудничать с вами…

– Да?

– Да.

Владимиров чуть улыбается, снова листает материалы и спрашивает:

– Значит, как я могу понять из ваших показаний, в парижском эмигрантском центре барона Унгерна считают наиболее перспективной фигурой?

– Да.

– План его выступления распадается на две фазы: первая – поднять монголов против гаминов, прогнать их, а после – рывок на Москву? Не так ли?

– Вы правильно меня поняли.

– Вы посланы координационным парижским центром для того, чтобы на месте, в Монголии, скорректировать планы совместных выступлений всех белых сил против нас – на Востоке и на Западе?

– Да.

– Хорошо… Можете идти…

Сомов медленно поднимается с табурета, стоящего посредине комнаты.

– Одну минуту, – останавливает его Владимиров. – Опишите мне, пожалуйста, вашего парижского шефа, генерала Балакирева.

– Старик. Брит наголо, с большой седой бородой. Очень высок… очень худ…

– Когда он должен выехать к Унгерну?

– Через две недели.

– За две недели вы надеялись ознакомиться со всеми планами Унгерна?

– Да. Дней за десять.

– Так же, как вы, – через нас?

– Нет. Через Японию…

– Ясно… Пожалуйста, распишитесь на этом листке.

– Нужен мой почерк? – спрашивает Сомов, медленно отходя к двери. Владимиров кивает.

– И последнее – назовите мне пароли и явки в Харбине. Кто вас должен переправить оттуда к Унгерну.

Сомов оборачивается и напряженно, сосредоточенно всматривается в лицо Владимирова:

– Вы погибнете там. Я не пылинка, меня знают многие…

– Ваши знакомые – тема особого разговора. Итак, пароль.

– В русское консульство я должен явиться к генералу Бакичу…

МОНГОЛЬСКАЯ ЮРТА.

– Дарима! Дарима!

Яростно отбивалась Дарима от гаминов, но они повалили ее, связали руки веревкой и вывели из юрты.

Когда они проводили ее мимо офицера, тот погладил ее по щеке и сказал:

– Девочка, ты так прелестна. Зачем кричишь ты? Тебя ждет счастье подле меня, а не горе.