Отчаяние. Бомба для председателя

…И вот сейчас перед ним сидят растерянные Декано-зов и Комуров, хотя всячески эту свою растерянность стараются скрыть, а он, Берия, понимает, что случилось нечто чрезвычайное, из ряда вон выходящее, неторопливо читает документы, хотя и не видит букв, а просчитывает партитуру предстоящего разговора; он не может не просчитать любой поворот разговора, потому что Деканозов как-никак сидел с Молотовым дверь в дверь; да, через год-два Молотов потеряет свои позиции, план операции разработан, Жемчужина, его жена, станет субъектом еврейской комбинации, выдержка и еще раз выдержка… Деканозов, хоть и предан ему, опасен тем еще, что начал свою политическую жизнь как брат одного из лидеров боевиков армянского «Дашнакцутюн»; оружием делился с Литвиновым и через него – с Камо и Кобой.

Старец благоволит к нему, до сих пор называет так, как писали о брате в сводках охранки, – «Деканози»… Проклятье какое-то, никому нельзя верить, никому и ни при каких обстоятельствах…

…Отложив наконец красные и синие папки, Берия снял пенсне, потер веки, улыбнулся визитерам своей неожиданной чарующей улыбкой и спросил:

– Что стряслось?

Деканозов и Комуров переглянулись: видимо, так и не решили, кто будет докладывать.

– Разрешите, начну я, Лаврентий Павлович, – несколько растерянно сказал Деканозов. – Богдан дополнит и поправит, если я в чем не прав.

– Давайте, слушаю…

– Вы, конечно, помните «девятого»? Он же Юстас? Работал в Берлине, у Шелленберга…

Берия ответил не сразу, ибо допускал мысль, что Абакумов мог всадить и к нему в кабинет прослушку – по просьбе Старика конечно же, ведь он, Берия, ставил «жучки» у Молотова, Кагановича, Жданова, Ворошилова – деспот хотел знать, о чем его гвардия говорит дома, в кабинете, на даче, почему бы сейчас не послушать и его, Берия?

– Нет, – ответил маршал, хотя вроде бы ему что-то рассказывал Меркулов, особенно нажимая на то, что отец полковника ЧК был членом меньшевистского центрального комитета.

Берия тогда поинтересовался его судьбою: когда посажен? Меркулов ответил, что старший Владимиров погиб в двадцать первом от белобандитов, активную работу в партии прекратил еще в феврале восемнадцатого, был вполне лоялен, судя по сохранившимся документам.

– А кто эти документы готовил? – задумчиво спросил тогда Берия.