ТАСС уполномочен заявить

 – Мой друг, чистокровный русский, воронежец, обычно говорит, обращаясь к друзьям: «человек», «человече»… Голос какой? Испитой? Хриплый? Или нормальный?

– Хриплый голос, это вот точно, хриплый…

– А приметы так и не можете припомнить?

– Ей-бо, не могу, зачем зазря в грех вас вводить?

…Славин вернулся в кабинет, обложился справочниками: он искал бары, где играли в бильярд, особенно в районе вокзала. Нашел четыре: «Веселые козлята», «Неаполь», «Каса бланка» и «Лас Вегас».

Потом снова пригласил Архипкина.

– Олег Карпович, – спросил Славин, – вы в бильярд умеете играть?

– Плохо. С шоферами, бывало, погоняешь, шутки ради…

– Придется вам со мною поиграть.

– Да у нас не стол, а смехота одна.

– Мы с вами не в посольстве будем играть. В городе.

– Так в городе бильярды только в вертепах, нас упреждали…

– Вдвоем не страшно, – сказал Славин, подмигнув Архипкину. – Как, Олег Карпович?

– Если надо, значит, надо, – степенно ответил тот.

– Теперь вот что, – продолжил Славин, – мы с вами будем искать «беспалого». Но, быть может, нам повстречается другой русский, я вам его покажу. Поговорите с ним, ладно?

– Не советский? – спросил Архипкин.

– Эмигрант. Власовец, – ответил Славин.

– Я с таким псом и говорить-то не стану. Душить его надо, я супротив их дрался в Бреслау, ну нелюди, ну зверье…

– Если мы найдем «беспалого», тогда все в порядке, а если надо к нему подкрадываться, тогда, боюсь, придется вам поговорить с тем как раз власовцем, который стоял против нас именно во Вроцлаве… Не судите только всех эмигрантов одним судом, Олег Карпович.

Один добровольно продался немцам, сам к Власову пошел, а сотню-то принудили… Все понимаю, вы правы, оправдать такое невозможно, но и среди них есть разные люди.

– Это мне умом понятно, только сердце у меня есть. Во Вроцлаве этом самом моего меньшого братана власовы постреляли…

В «Веселых козлятах» было шумно и многолюдно, играли здесь плохо, больше куражились, ставки были низкие, три доллара, «беспалый» не появлялся.

Архипкин проиграл Славину три партии всухую, рука его заметно дрожала, когда он бил по шару; часто мазал, смотрел по сторонам настороженно.

Когда верткий официант, бегавший с подносом между столами, принес пиво, Славин спросил:

– А Хренов когда придет?

– Он теперь у нас не играет, сэр. Он играет в «Лас Вегасе» или в баре «Гонконг».