Десять тысяч восемьсот секунд

Так Асида попала в семью абхазского офицера.

Абхазия. 1949 год.

Прошло семь лет, но в жизни Асиды значительных перемен не происходило. Каждое утро она просыпалась раньше всех. Прибрав постель и переодевшись, девушка быстро шла в кухню. Позавтракав кусочком хлеба и запив его чашкой ахарцвы, она выходила из дома. Так как наступало лето, Асида ходила босиком. Да и одежду носила своих названных сестёр. Ведь никакие мероприятия девушка не посещала, впрочем, как и школу. А если к ним приходили гости, что бывало редко, Асиде разрешалось надевать одно из двух, специальных платьев сестёр, причём предназначались они только особым поводам – свадьбам и похоронам.

Сначала Асида отправлялась в сарай, выгоняла коров на луг, затем меняла воду курам, уткам, гусям, свиньям. Подсыпала зерно, чистила клетки. После этого она отправлялась в огород проверять посевы. Ближе к обеду девушка возвращалась домой и помогала в приготовлении еды, стирала бельё, если нужно было – подметала весь двор.

Она старалась не злить сестёр и их мать Гуашахан, так как в наказании они могли быть суровы.

Однажды Асида приготовила подгоревшую кашу, за что была принуждена есть её одна три обеда подряд. А ещё, будучи ребенком, Асида забыла пригнать коров с луга. Старшая сестра Назира отлупила её прутом и отправила искать коров. Как-то, в наказание за провинность, девочку и вовсе оставили без ужина и отправили спать в сарай, несмотря на холодную погоду. К несчастью, Халид отсутствовал в тот вечер. Он очень любил и жалел девочку, ведь она была дочерью его погибшего друга. Но, несмотря на это, всё же всячески избегал скандалов с Гуашахан. Из-за полученной травмы ноги, Халид нашёл работу ремесленника и дома бывал только вечерами или поздно ночью.

Как-то раз, снимая высохшее бельё, Асида заметила хромающего Халида. Он шёл с небольшой сумкой, но направлялся не к дому, а к ней.

– Оставь вещи, дочка, и ступай за мной, – негромко произнёс он и отошёл в тень деревьев, давая понять, что ждёт её.

Асида удивилась, но повиновалась.

Минут десять спустя они пересекли дорогу, ведущую в сарай и сели на заброшенной, заросшей травой лавочке.

– Мне дали выручку за работу. Я купил сладостей, но дома их тебе не дадут. Поэтому, дочка, давай-ка вместе съедим их, – сказал Халид, вынимая из сумки небольшие свертки.

– Дядя, я не хочу, чтобы тётушка снова злилась на Вас…

– Это мои заботы. Ты ешь дочка, абаклауа – это очень вкусно.

Полакомившись вдоволь, они не спеша отправились обратно.