Противостояние

– Это я понимаю, – согласился Костенко, – просто интересуюсь вашим мнением.

– Да так, из себя видный, – ответила женщина, – глаза цыганские, жгучие такие…

– Да при чем тут глаза? – включился начальник отдела кадров. – Ты опиши, внешние признаки дай…

«Не нужны нам внешние признаки, – досадливо подумал Костенко. – Экий ведь стереотип мышления, насмотрелись «знатоков» и мнят себя юристами. Мне важно, чтоб она про глаза Спиридона рассказала, про его запах – женщина на запах локаторна, некоторые мужчины вкусно пахнут – чуть-чуть горького одеколона, даже «Шипр» сойдет, коли с водою, – и сила, у нее особый, свой запах, не расчлененный еще химиками на составные части.

Ладно, пусть он ее отвлечет, тоже не вредит, сплошные «кошки с мышками», сам себе противен делаешься, не человек, а Макиавелли. Хотя Федор Бурлацкий доказал, что Макиавелли – совсем не так плохо. Что ж, каждому политику свое время, разумно».

– Внешне я не опишу, – продолжала между тем Загибалова, – у него родинок никаких не было, одна только маленькая на щеке, возле морщинки…

– Это хорошо, что про родинку помните, – включился Костенко, – но тут что-то не вяжется у нас с вами: родинка родинкой, а отчего друг ушел ночью в никуда? Ни друзей нет, ни знакомых, такси не сыщешь, до города пять верст, мороз…

– Пьяный был, поэтому и ушел.

Пьяному мужику невесть что в голову взбрести может…

– Это верно, – сразу же согласился Кондаков, – но только зачем уходить, а чемоданы оставлять? И полгода за ними не возвращаться? Сколько денег было в чемоданах?

– Много, – ответила женщина, нахмурившись, – он пачки три вытащил, по карманам рассовал…

– Это когда муж его провожать пошел?

– Нет, это когда они выпивать начали.

– А когда у них драка началась? – спросил Костенко тихо.

Женщина снова вспыхнула:

– Не было у них драки. Поспорили промеж собой – и все…

– Загибалова, не говори ложь, – снова посоветовал начальник отдела кадров, – товарищ полковник прилетел из Москвы.

– А если бы я был отсюда – врать можно? – усмехнулся Костенко.

Женщина опустила лицо в маленькие, красивые, хоть и в машинном масле, руки.

– Набедокурили – вот и отвечай, – снова прорезался кадровик. – Нечего, понимаешь…

– Вы мужа подозреваете? – спросила Загибалова.

– В чем? – Кондаков подался вперед.