Запасной аэродром. Книга вторая. Билет в один конец

Глава 12

Каштанов, одевшись, взглянул на свое отражение в зеркале, пожалел об этом и вышел из комнаты неизвестной квартиры неизвестного владельца. Обширный зал с мягкой мебелью в центре плавно переходил в уютную кухоньку, решенную в темно-зеленых тонах. Крохотная люстра в форме ракушки из хрусталя приковывала взгляд. Каштанов прошелся от картины к картине: морской пейзаж, горные кручи, лесные массивы… Надо сказать, вкус у хозяина был весьма не дурен.

– Я знаю, не нужно было этого писать, но ты меня знаешь, Глеб… – послышался женский смех, за ним мужской, – я всегда пишу не то, что нужно.

Появилась брюнетка, затем худосочный мужчина с камерой через плечо. Каштанов замер возле массивного торшера, удачно вписавшись в интерьер.

– Не знаю, как остальным, но мне нравятся твои статьи, под названием «В пух и прах»…

– Это потому что, они не о тебе, Глеб…

– Я невинен, как мартовский кот после кастрации… меня не в чем изобличить!

Ха-ха! – брюнетка стукнула собеседника по спине – Я бы нашла, ой нашла!

И они вновь зашлись хохотом.

Наконец, Каштанова заметили.

– Здравствуйте… – Глеб Шипилов слегка опешил.

– И вам здравствуйте – Каштанов не любил чувствовать себя смущенным, и поэтому он решил избрать позицию «не при делах».

– Проходите на кухню, – почему–то она перешла на «вы», – сейчас позавтракаем, если что-нибудь найдем.

Она подмигнула другу.

– Найдем, конечно, Эмка, в моем холодильнике всем места хватит!

Мужчина с камерой приостановился, пропуская незнакомца вперед.

В его глазах, серых до бесцветности, сквозило любопытство.

– Да кстати, если вам нужна уборная, она напротив входной двери. – Учтиво заметил хозяин квартиры.

– Если бы кто-нибудь еще помнил, где находится эта входная дверь! – вставила свое брюнетка, обосновавшись на кухне.

Ну, просто умора! Каштанов держался независимо. Он стойко выдержал все насмешки и отправился туда, куда указал мужчина с фотокамерой. Квартира продолжала поражать своей изысканностью и выдержанностью стиля.

В уборной, а по–другому ее и нельзя было назвать, можно было остаться жить, днями разглядывая мозаичные узоры на стенах и потолке.

– Слушай… Эмм… – она обернулась. – Не мое, конечно, дело…

– Ты о бородаче? – усмехнулась она.

– Ты его так называешь? – Шипилов взял кусочек «Маасдама». – Колоритный какой дядька!

– Да, он ничего… –брюнетка заработала венчиком, взбивая яйца.

Объект обсуждения показался на горизонте.