Сгорая дотла

Она поцеловала его в щечку на прощание, поблагодарив за прекрасный вечер, и закрыла за ним дверь.

«Что же ты творишь»? Она подошла к двери его спальни, хотела постучать, но не стала. Она понимала, что обидела его, когда завела эту шарманку с его единственным другом. Двое самых близких ему людей разом оказались за бортом. Вокруг шторм. Штурвал оторвало к чертям, а он так и остался смотреть на все это: только крысы бегут с тонущего корабля. Она покачала головой, и прислонилась лбом к холодной двери. Ей очень захотелось к нему.

Обнять, пожалеть,… но она взяла себя в охапку и отнесла в свою комнату.

Следующим утром Никиту разбудил запах кофе. Настя поставила чашку на край его стола, и потихоньку ушла на работу. Их выходные редко совпадали. Гибкие графики – просто беда.

– Настя? – позвал он, в надежде, что она еще дома.

«Она ушла, пока ты спал, как последний хорёк. Между прочим, кофе тебе, говнюку, сварила. Чуешь?» – ответила ему тишина. Он сел на кровать, сделал глоток и чуть не поперхнулся: кофе был горьким до невозможности.

В этот момент он разглядел на столе маленькую записку, которая, видимо, лежала под кружкой. На ней красивым женским почерком было написано: «Сладкое не заслужил». Вот же засранка!

Ну, да ладно, это не беда. Никита пошел на кухню, достал из шкафчика банку с сахаром, положил две ложки, размешал, и снова сделал глоток. На этот раз он успел выплюнуть: горький кофе был смачно посолен. Вот дерьмо! Он разозлился и расстроился одновременно.

Когда утро начинается так – добра не жди. Выливая чертов напиток в раковину, он обнаружил на краю столешницы еще одну малюсенькую записку с надписью «Я же сказала – не заслужил». Вот не поленилась же! Сучка!

Холодная война длилась еще несколько дней. Павел всё время говорил Никите о том, какая у него замечательная сестра. А он и сам знал это! Причём, знал во всех красках и подробностях! Если сказать мягко, и убрать всё нецензурщину, то Никите было неприятно всё, что творилось вокруг.

Поэтому он спланировал сценарий, при котором его друг сам отказался бы от Насти. Оставалось только привести план в действие.

Настя мыла посуду на кухне, когда в дверном проёме показалось белое исподнее Никиты, намотанное на швабру. Она улыбнулась, продолжая натирать кастрюли.

– Я объявляю перемирие! – послышалось из-за угла.

Взрослый же человек, а ведёт себя, как ребёнок!

– Я убрала оружие, можешь войти.