Отбор для Водяного, или Кикимора в бегах

Да еще с упоминанием Яги, это, похоже, та самая, которая баба. Типа, Баба-Яга – костяная нога! Проводник между миром живых и мертвых.

От таких думок по коже Полины пробежали неприятные мурашки, и девушка поежилась.

Странно, во сне не должно быть ни жарко, ни холодно, даже жажду человек не должен испытывать, а тут… Мокрая от болотной воды одежда, все время липла к телу, доставляя дискомфорт, волосы свисали мокрыми сосульками, облепив пухлые женские щеки.

Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных ощущений, Полина обратилась к Емельяну:

– Слушай, зубастенький, а зачем меня эта самая Аграфена к себе-то призвала? На кой я ей сдалась?

– Мне не положено об этом гофорить! Фот придем к ней, так обо фсем и узнаешь, а сейчас феди себя как можно тише, не издафай лишних зфукоф, мало ли фокруг лишних глаз да ушей.

Незачем кому-то знать, что Аграфена уфе… Ой! – тут же зажал бобер свой зубастый рот лапками.

– Чего? Что с ней такое? – тут же начала выспрашивать Поля, семеня за шустрым зверьком.

– Фот придем к Аграфене, тогда обо фсем и узнаешь! – отчеканил Емельян.

И более за весь их не очень длинный путь до жилища Аграфены, он не проронил ни звука, чем вызвал сильное недовольство девушки, которая, к

слову сказать, тоже не стала больше донимать его вопросами – все равно ведь не скажет, так какой смысл воздух сотрясать, когда все ответы и так скоро появятся.

Минут через двадцать путники вышли к небольшому болту, окруженному высокими камышами, а посреди этого самого болота расположилась покосившаяся ветхая избушка без окон.

На крылечке, подперев сухонькую бледную щеку тощей рукой, сидело нечто… И не женщина, и не мужчина, а не пойми что! Зеленое, лохматое, сгорбленное существо в рваных обносках и с босыми ногами, на которых были прекрасно видны большущие бородавки, крючковатым длинным носом, большим ртом с тонкими губами и бесцветными глазами.

Господи, если бы это не было сном, то Полина точно хлопнулась бы в обморок, а так… Что ж, придется послушать, что же поведает это существо.

Глава 8

– Такс, такс, такс… – раздался до боли в зубах скрипучий старческий голос. – Няужто дождалась старушка? Вишь, Емелька, а ты говорил: «Не пойдёть… не согласитси…» Вот оно как, Марья-то отказалась крест фамильный принять, так внучка её снизошла до старой родственницы.

– Вы о чём, бабушка? – подозрительно сощурившись, поинтересовалась Полина.