Темный мир, или Рабыня для демона

Я ДОЛЖЕН вернуться домой во что бы то ни стало, в свою Империю Вирсэ'Диар, которой теперь управляет тот, кому я ее доверил, тот, о ком Дакхар даже и не подозревает. А если у меня все же не получится вернуться назад, так как Дакхар заблокировал мою магию, то у меня есть еще надежда на то, что Снежинке там помогут, что ее вытащат из Империи Ири'эс'схар и вернут домой. Домой, к Снежным Демонам Империи Вирсэ'Диар." Виктор тряхнул головой, стараясь отогнать от себя тревожные мысли, которые не давали ему покоя.

Гайхо стоял рядом со своим господином и не вмешивался, видя, как тому сейчас нелегко, как он переживает за дочь, как сильно он сейчас сосредоточен на одной конкретной мысли: собрать магию Темного мира, чтобы открыть портал и вернуться обратно.

– Идем, – произнес Виктэйрион, проходя мимо своего помощника и направляясь в большую комнату для переговоров. Он точно знал, что там их никто не потревожит и он сможет изложить все свои переживания и надежды, не боясь, что его не поймут. – Чем скорее мы начнем, тем скорее сможем заняться делом: открыть этот чертов портал!

Я, как и советовала мне Даара, легла на приготовленную мне постель, скинув оттуда почти все подушки на пол и оставив себе лишь парочку: одну положила под голову, а другую стиснула в объятьях.

Ну, я дома всегда так делала, чтобы было легче заснуть. И ведь в самом деле, не прошло и пяти минут, как я уплыла в объятия Морфея, который нежно приласкал меня в своей стране сновидений.

Не знаю, сколько я проспала, но вместо легкого и спокойного сна мне снились кошмары – один страшнее другого: монстры, зубастые и рогатые, жутко страшные, и все, почему-то, с лицом Дакхара, который злобно похихикивал и подмигивал своими черными бусинками глаз, размахивая паучьими лапками, сразу всеми восемью.

Я от этого резко просыпалась, чтобы тут же снова погрузиться обратно в сон, потому что глаза, словно налитые свинцом, совершенно не желали открываться. У меня не было сил бороться со сном.

Заснув, я снова видела кошмар: моя родная планета Земля была полностью объята огнем, слышались страдающие крики людей, от которых мне становилось не по себе, а по телу пробегал мороз по коже от осознания этого ужаса.

Но среди всех этих людских воплей и стенаний я расслышала голос, такой до боли родной голос мамы. Она все время звала меня: "Ирина, девочка моя… Ирина."Но этот голос был настолько тих, что мне казалось, будто это ветер шелестит в ветвях деревьев, которые начинало пожирать пламя.