Через пламя

Кира была поглощена работой. Мила была на редкость спокойным ребенком, за все время ни разу не закапризничала и не позвала мамы. Я невольно засмотрелся на девочку, от Киры ей досталось немного, видимо пошла в папу. Мне стало снова больно, ведь у Киры могла быть такая же дочка, только моя. Это была бы моя семья. Нет, не была бы, я невольно понял, что в демоническом мире не все так просто и нет там счастливых семей и дети от суккубов и инкубов, а не от возлюбленных. Мне стало гадко, я завидовал тому человеку, который касался ежедневно ее мягких волос, пальцы невольно ощутили ее пряди и грудь защемило.

Меня привел в чувство голос Милы:

– Мама, пить!

Я растерялся, признаюсь, но после недолго промедления подошел к девочке и протянул к ней руки, чтоб она согласилась со мной идти. Девочка не испугалась меня, посмотрела внимательно, изучающе в мои глаза своими серыми глазенками и протянула ручки ко мне. От ее взгляда почему-то показалось, что она мне посмотрела вглубь самой моей сущности и поняла, что вреда ей я не причиню.

– Вы куда? – удивилась Кира.

– Прогуляемся по коридору, Инна приготовит сок и что-нибудь съедобное, – ответил спокойно я.

– Вы уверены, что справитесь с ребенком? – недоверчиво и испуганно Кира.

– Кира, хоть вы и принимаете меня за последнего мерзавца, с детьми я умею ладить, – бросил я и вышел из своего кабинета. В коридоре нас встретила Инна, которая оценивающим взглядом смотрела на меня и на девочку, едва она открыла рот, чтоб сказать очередную глупость, как я ее остановил и проговорил сухо:

– Принесите, Инна, Кире Кирилловне обед в мой кабинет.

Если откажется, кофе! Но сначала дайте девочке сок и еду!

Инна грустно кивнула и отправилась исполнять мой приказ. Какие эти ведьмы любопытные и несдержанные вечно суют свой нос туда, куда их не просят. Я сел в кресло, которое стояло в приемной, и посадил девочку к себе на колени. Мила взяла в свои крохотные ручки мои руки, которые казались такими огромными в сравнении с ее ладошками. Я почувствовал доныне незнакомое чувство, которое снова защемило мне грудь.

Что за приторные ощущения меня связывают с Кирой и ее дочерью. Я должен ненавидеть, ну на край ничего не испытывать, кроме брезгливости, к этому ребенку. А ее горячие ручки сводят меня сума, при чем это чувство совершенно отлично от моих чувств к Кире. Я временно отключился от реальности, поглощённый пониманием происходящего. Мне совсем не нравится шевеление чувств. Едва я смирился с любовью, как снова что-то появилось..