Клад последних Романовых

Так и лежат они в тайниках и схронах, и что с ними будет, если он – главный хранитель – умрет, или ГПУ вдруг начнет охоту за бывшими офицерами царской армии? И вспоминались полковнику их с Пьером Жильяром планы передать тайну на хранение доверенным людям и список, ими составленный, который полковник наизусть выучил, потому как хранить подобные бумаги при новом строе было смерти подобно. Не дай бог найдут, тут же обвинят в контрреволюционной деятельности или шпионом объявят, и все, к стенке.

И вот с такими тяжелыми мыслями жил и работал статистик Кобылинский до самого двадцать шестого года, а едва сняли его с учета в ГПУ, засобирался в Ленинград.

У Клавдии Михайловны, когда она узнала о его планах, только глаза расширились от испуга и руки задрожали, но отговаривать мужа она не стала и вопросов лишних задавать тоже. Только в дорогу помогла собраться.

А задача перед Евгением Степановичем стояла непростая. Ведь в списке Жильяра помимо имен и фамилий были указаны еще и адреса доверенных лиц, разумеется, дореволюционные.

Живы ли эти люди? Где теперь их отыскать? А может, самый вопрос об их судьбе будет грозить ему арестом и расстрелом? Всю дорогу до Ленинграда размышлял полковник, как ему лучше за поиски взяться, и ничего толкового не выдумал.

Глава 7

7 июня 2018 г. Санкт-Петербург

На этот раз Полина не спешила домой. Она выполнила все мамины поручения. Зашла в аптеку, съездила к метро за черешней, потому что там дешевле, зашла в «Мясную лавку» за говядиной, потому что там мясо всегда свежее и пахнет натуральным мясом, не то что в гипермаркетах, потом в «Магнит» за сыром, там была акция, и только после отправилась домой.

– Полина, что так долго? Я уже волноваться начала, – попеняла ей мама, забирая покупки. – Иди скорее ужинать, картошка в одеяле, наверное, совсем остыла.

Полина не стала напоминать маме, что именно она надавала ей кучу заданий и что Полина просто физически не могла бы прийти домой раньше.

– Ну, что у вас на работе нового? – спросила за ужином мама.

– Ничего. Все как всегда, – пожала плечами Полина.

– Ты ничего мне никогда не рассказываешь, – тут же обиделась мама. – Я сижу сутками, одна в четырех стенах, мне даже поговорить не с кем, а ты приходишь домой – и «ничего».

Полина закатила глаза. Благо мама ее видеть не могла. Подобные сцены случались раз в неделю и проходили по одинаковому сценарию.