Крест великой княгини

Но насчет отпевания – это он глупость сморозил, раз больно, жив, значит. А больно почему? Ванька напрягся, сморщился и вспомнил, как кум Евграф Никанорович его по голове чем-то огрел. Подтянул руку, голову пощупал.

– Тише ты, не тронь, – улышал над ухом чей-то голос. – Рана у тебя там, я перевязал кое-как твоей рубахой. Авось заживет, только б не гноилась.

Ванька совершил еще одно усилие и перевел взгляд на сидящего рядом человека. Лицо худое, темное. Все щетиной заросло, а глаза светлые и вроде даже добрые.

– Где я? – прохрипел Иван пересохшими губами.

– В подвале, – со вздохом ответил незнакомец. – А точнее, в тюрьме. У белочехов.

– Пить хочется, – после недолгого молчания сообщил Ванька, не имея сил разобраться, как в тюрьму попал.

– Сейчас дам. Погоди, – пообещал новый знакомец и исчез. – На вот. – Приподняв Ванькину голову, поднес к его губам железную кружку. – Понемногу глотай, а то захлебнешься. Тебя как звать-то?

– Иван. Маслов.

– А меня Сергей.

Вот так и познакомились.

– Тебя, должно быть, на улице подобрали, – объяснял ему Сергей. – К нам бессознательного притащили, с пробитой головой. Тут такое случается. Хватают всех подряд, не разбирая. Вон, видишь, напротив в углу седой такой, с бакенбардами? – кивнул в сторону сидящего кулем на полу старикана Сергей. – Профессор Карл Иванович Шнейдер. Домой шел вечером с именин, вдруг кто-то из подворотни выскочил, ножик к горлу, деньги, говорит, давай. Профессор заголосил, а тут как раз патруль проезжал мимо.

Бандит в подворотню нырнул, через забор перемахнул, а профессора за шкирку и сюда. Третий день сидит, даже на допрос ни разу не вызывали. На тебя тоже на улице напали или с дружками по пьяни подрался?

– С дружками, – с горечью ответил Иван, а потом носом шмыгнул да все доброму человеку и вывалил: – Из Алапаевска я. В Екатеринбург уехал, потому у нас работы нет, да и вообще. А тут моего брательника кум проживает, вот пришел к нему, попросился на постой. А он, гад, в чулан меня определил, даже хлеба куска пожалел.

А на следующий день и вовсе выгнать хотел, а я, дурья башка, возьми у него и спроси, где тут у вас можно вещь одну продать? Денег-то нет. А от мамани вещица одна досталась. – На этот раз у Ивана рассказ сложился иначе. – Вот он и говорит, ладно, поживи еще денек, я все устрою, а вечером напоил меня, я уснул, а он давай по карманам шарить. Да только я сплю чутко! Проснулся, дал ему в зубы, он мне, я ему, и вроде уже моя брала.