Крест Иоанна Кронштадтского

Тарас говорил, что это она правильно делает, приданое копит, вот и вертится как белка в колесе. Словом, почувствовал себя Тарас в их тихой квартире хозяином. Колька еще молодой, с соседями ругаться не привык. Бабушка его тем более никогда ни на кого голос не повысила. Супруги Решетниковы староваты уже права качать, к тому же у Ивана Сергеевича астма. Клавы дома никогда нет, хотя с ней-то как раз Тарас связываться побаивался. А тетя Маруся, маленькая, худенькая, интеллигентная, и вовсе мухи не обидит. Куда ей с таким нахрапистым типом, как Тарас, тягаться?

Когда он у них поселился и принялся в их тихой дружной квартире порядки свои заводить: кто и сколько за свет платить должен, кто и когда – полы мыть, в ванную ходить, где можно белье и велосипеды вешать, а где нельзя, – тетя Маруся попробовала ему замечание сделать, так он ее до слез обидел.

Больше она с ним не разговаривает.

Но в последнее время то ли Коля повзрослел, то ли Тарас окончательно обнаглел и прижился, стал Коля чувствовать острую потребность поставить этого хама на место.

А то бабушка говорит, он еще и керосин повадился у соседей отливать. А попробуй ему скажи – такой рев поднимет, что уже и на керосин наплевать, лишь бы отстал.

– Тарас, выходи, говорю, я на службу опаздываю! – сердито гаркнул Коля, чувствуя, что дозревает до решительного объяснения, и громко стукнул кулаком в дверь.

– Чего во-опишь, чего во-опишь? – растягивая слова, с мягким, благодушным выговором спросил Тарас, появляясь на пороге ванной. – Подумаешь, зашел чоловик помыться на минутку, а вони уж вопять.

Ты бы, Микола, лучше за другими соседями приглядывал. Вон, Маруськины воглоеды так куски с чужих столов и хапають, крошки хлиба не оставишь, а у самой Маруськи керосин опять слили. Так вони ж наверняка и слили, бесенята, – промокая длинным вышитым полотенцем лицо и шею, ворчал Тарас, неспешно направляясь к себе и шлепая по дощатому полу стоптанными кожаными тапками.

«До чего есть наглые люди, – удивлялся Коля, намыливая щеки. – Сам керосин ворует, улыбается всем в лицо и ничего не боится».

А он тоже хорош, надо было заступиться за Леньку с Сережкой, ребята не то что керосин, они спички чужой никогда не возьмут. А он промолчал. Стыдно. Тоже мне сотрудник МУРа, гроза преступного мира.

Вот почему так? Почему он перед каким-то хамом теряется? Здоровый же парень, спортивный разряд имеет. Бабушка говорит, что он робкий такой потому, что без отца воспитывался. Был бы отец жив, настоящим бы мужиком вырос.